– А ты, – усмехнулся Радан, устремив взгляд на моего отца. – Если останешься жив, будешь казнить себя за то, что не спас…свою дочь. Да, Кириан, эта девчонка твоя дочка. Мы, вервольфы, чуем такое родство за версту. Так что одним камнем с плеч твоих сегодня. Это тебе мой предсмертный подарок.
– Амаль, – прошептал хриплым голосом…отец, и по моим щекам потекли слезы.
В этот момент Радан больно дернул меня за волосы и потащил на улицу. Из дома послышался крик отца. Затем рык и звуки борьбы. Более ничего. Радан подвел меня к лошади и как мешок забросил на нее. Сам же вскочил в седло и, свистнув, пустил ее бешеным галопом прочь от моего дома.
Не знаю, сколько мы так неслись, может часа четыре точно. Когда Радан остановил харкающую пеной лошадь и стащил меня с нее, я просто не могла стоять на ногах, так болело мое тело. Не удержавшись, повисла на мужчине, застонав и сцепив зубы от боли. Радан выругался и подняв на руки отнес к дереву, где усадил на землю и облокотил на необъятный ствол.
– Живая? – процедил он сквозь зубы, вытаскивая из моей набедренной сумки небольшую бутылку вина. – Пей, – откупорил ее и прислонил горлышко к моим губам.
Я сделала жадный глоток и, когда пряная тягучая жидкость смочила мое горло, зашлась диким кашлем. Ребра болели нещадно, а если учесть, что я после болезни еще толком не оправилась, то все происходящее было для меня смерти подобно. Отдышавшись, вздернула голову и направила взгляд на смотревшего на меня вервольфа.
– Ну что, сразу сожрете или на завтрак оставите? – зашипела я, в душе понимая, что он-то не особо и виноват во всем происходящем, что это все мой ковен и отец в частности.
Радан ничего не ответил и поднялся на ноги, отпив из бутылки вино. Затем повернулся в ту сторону, откуда мы двигались, и замер, явно прислушиваясь. Я же прикрыла глаза, пытаясь привести в порядок мысли. Происходящее было предсказуемо, но это не умаляло того факта, что оно могло быть для меня дорогой в один конец. Спустя несколько минут раздался треск веток и, открыв глаза, я увидела двух вышедших к нам мужчин.
– Погони нет? – спросил напряженно Радан.
– Мы запутали след, – ответил один из них. – Думаю до утра беготни им хватит по лесу.
Сказав это, он устало опустился на землю. Второй проделал то же самое.
– Остальные? – спросил Радан, усевшись напротив них.
– Никого, – покачал головой вервольф, стаскивая с себя пропитанную кровью рубаху. – Чертов Дант слишком силен, я едва смог его вырубить. Хотел было глотку перегрызть, да не успел, его щенки подоспели, нужно было уходить. Да и папаша этой, – он со злость кинул на меня взгляд, – четверых наших зарезал.
Сказав это, он поднялся на ноги и направился ко мне. Я в ужасе вжалась в дерево. Оказавшись рядом, он дернул меня за предплечье, поставив на ноги, затем ухватил за горло, практически перекрыв доступ к кислороду.
– Удавить мало, порождение дьявола.
– Отпусти ее, – послышался голос Радана. – Пока не доехали до границы, она может понадобиться нам. Девка явно дорога Данту. А потом уже, – он замолчал, не договорив, и я поняла, что мне светит в итоге.
Вервольф, казалось, и не думал отпускать меня, все сильнее сжимая шею и явно наслаждаясь тем, как я задыхаюсь. Заскулив, я подняла руку до уровня его лица и повернула обожженной стороной к нему. Мгновение замешательства, и мужчина отпустил меня. Захрипев, я рухнула к его ногам, он же дернул мою руку и зарычал:
– Это что еще такое, черт тебя побери?
– Не имеете права убивать, – зашипела я на него, вырвав руку из его лапы.
Радан встал с земли и подошел ко мне. Опустившись рядом на корточки, он протянул руку, я же дернулась, не желая, чтобы меня касались.
– Покажи, я не сделаю тебе больно, – спокойно проговорил он, пристально глядя на меня своими серыми глазами.
Я протянула руку, и он осторожно оглядел клеймо.
– Откуда узнала о метке неприкосновенности? – прищурил он глаза.
– Маиса сказала, – тихо прошептала я.
– Чертова моль, – процедил сквозь зубы стоявший рядом вервольф.
– Она сказала, что вы не имеете права убивать того, на теле которого будет голова Горгоны. Только ваш король может выносить приговор о смерти, – едва ли не умоляющим тоном добавила я, глядя на Радана.
– И ты сама выжгла эту метку медальоном, который дал тебе один из наших? – протянул Радан, и я молча кивнул в ответ.
– Умна. Вся в папашу, – заржал один из мужчин.
– Прекрати, Янис, – оборвал его Радан.
– Радан, ты чего, действительно хочешь соблюсти этот чисто наш обычай по отношению к ней? – проговорил старший из вервольфов, на висках которого уже пробивалась седина.
– Сказано, что не можем решать судьбу у кого бы то ни было с такой меткой, значит не можем. Или ты думаешь иначе, Тим? – прорычал Радан, сверкнув глазами.
– Да она сама ее себе ведь выжгла! – гаркнул Янис. – Это ничего не значит!
– Где это сказано? – спросил Радан, поднявшись на ноги. – Каким путем метка обрела себя на теле – это судьбы решение.
– И что? Потащим ее с собой? – недовольно спросил Тим.
