— Деда, ты что сидишь? На воду опять смотришь?
— Смотрю, внучек, как река течет, как время бежит. Ты бежишь, и время бежит. Только оно быстрее тебя.
— Как это «быстрее»? Я вон с ребятами полдня в футбол играл, потом мы в лес за орехами ходили, потом возле ручья родничок раскапывали, потом рыбачили на озере, потом я к тебе прибежал, думал что ты — дома, потом тебя везде искал, потом нашёл, а до сих пор не стемнело даже. Как будто замерло это твоё время.
— В детстве всем так кажется. Но это не так. Посмотри на гору на той стороне реки. Думаешь, она вечна? Как бы не так… Это в детстве время ползет незаметно, а в мои годы — не только не ползёт, а даже и не течет и не бежит, а летит.
— Ну, это ты что–то совсем непонятое рассказываешь. Неинтересно даже. Пойдем домой.
— Отчего же непонятное? Очень даже понятное, внучек. Хочешь, я покажу тебе такое место, где видно, как время течёт?
— Деда, пошли домой. Опять ты мне сказки рассказываешь, а я уже большой. Я в школе учусь.
— … Ладно. Я сам туда схожу, без тебя. Раз ты не хочешь — уговаривать не стану.
Однако, внук передумал и пошел за дедом. В прибрежном лесу показал ему старик небольшую расщелину у подножья холма. У деда оказался с собой фонарик. Внутри расщелины им открылась пещера. Где–то чуть слышно капала вода… Неожиданно в темноте показались удивительные существа.
Мальчик испугался. Но дед был рядом и успокоил его:
— Не бойся. Они не живые. И в тоже время — живые. Настоящие.
— Это как, дедушка?
— Их создало время, которое текло, как вода, превращая её в камень. Время, словно вода, создает камни из ничего, время сглаживает горы, высушивает моря, движет солнцем и звездами. Всё делает время… Посмотри на меня и вон на того каменного старичка. Видишь, как мы похожи? И над ним, и надо мной поработало время…
После такой прогулки мальчику долго не спалось. Во сне ему виделись оживающие каменные фигуры. И каменный старичок говорил ему голосом дедушки: «Береги своё время, внучек, вот увидишь, как оно потом пригодится…»
А потом, там, во сне, наступило утро. И голос исчез. И исчезла пещера. И растворилась в небе их маленькая деревушка. И осталась только солнечная река.
И на берегу её стоял мальчик, и долго–долго смотрел он вдаль, туда, где подгоняемая лёгким ветерком, посверкивает речная рябь…
Жили–были два приятеля Нурасан, и Нарабук. Говорили они на непонятном языке, ходили друг к другу в гости и любовались там удивительной лампой.
Лампа досталась Нарабуку в наследство от дедушки, который не умер, а просто слишком часто ездил по делам в соседний город и, в конце концов, переселился туда. А лампу он просто забыл дома по неосторожности. А потом её внук забрал.
Внук Нарабук иногда отдавал лампу Нурасану, чтобы тот подержал её у себя немножко, и, глядя на волшебный свет, всякий раз невольно вспоминал про то, что не он хозяин лампы и что настала пора её возвращать.
И Нурасан об этом исправно помнил. Всегда. Кроме одного раза, когда сильно обиделся на Нарабука, оттого что надо же иногда и обижаться на друзей: дружба потом ещё крепче становится. Нарабук после того случая с лампой, долго ещё прятал её в шкафу возле книг с непонятными заклинаниями.
И встречались они у подъезда и отправлялись в путь — дорогу на ночь глядя, попрощавшись на закате с ясным солнышком… Шли всю ночь, потому как обоим нравилось ходить вокруг дома Нарабука или Нурасана, и не только светить лампой впереди себя, но ещё и переговариваться на родном непонятном языке. Так и делали каждый раз.
Лампа работала не от электричества, не от бензина, нет, она светилась от счастья. И горела она всегда ровным счастливым светом, оттого что на самом деле Нарабук и Нурасан были очень счастливыми людьми: а как же иначе? Во–первых, им посчастливилось родиться на земле, во–вторых, оба имели большие семьи и каждый день могли слышать голоса своих детей, в-третьих, у каждого из них было по одному настоящему другу, а ещё — любимая работа и верная любящая жена.
Нурасан был прекрасным сапожником, а Нарабук — хорошим портным, которого уважала вся округа. Днем лампа не горела. Зачем ей гореть–то днём, когда ярче любой лампы всюду сияет солнце?
А вот где её достал дедушка Нарабука — никто не знает… Скорее всего — кто–то её привез ему издалека, оттуда, где все лампы только такие, потому что других попросту нет.
Жил–был мальчик, который боялся всего на свете. Ветер ли зашумит, чихнёт ли кто–то: мальчик сразу бежит прятаться. Оглянуться не успеешь, а его уже и след простыл. В школу мальчик не ходил: страшно. На качелях не качался: упасть можно. Песен не пел: вдруг голос сорвется. Он даже есть боялся! Мало ли что: а если это не еда, а яд? Только кто–то на него посмотреть захочет, как уже и смотреть некуда..
