Упал герой на коленочки перед лесом, стал прощения просить за то, что по неразумию своему потешался над ним и себя восхвалял. «Прости меня,» — говорит — «батюшка лес!»
Лес его, конечно, простил и обратно принял. А герой всё равно долго ещё совестью мучался пока совсем не одеревенел. И стал он таким же, как все остальные деревья, листочками оброс, корни пустил. Вот только скрипит иногда на ветру, прошлое вспоминает…
У одного падишаха была дочь. Как–то раз она вдруг решила выйти замуж. Падишах сначала очень обиделся, потому что его ни о чем не спросили, а потом успокоился, махнул рукой и согласился: дочь у него была одна и очень любимая.
Жена падишаха тоже сильно огорчилась, но доверилась мужу и не стала перечить дочери. Так дочь падишаха вышла замуж за кого хотела и переехала в другой город. От свадьбы молодые отказались. Не потому что денег жалко, а потому что им очень хотелось показать всем какие они нетрадиционные.
Дочь падишаха считала, что её любимый лучше всех на свете, даже лучше папы и мамы. Её возлюбленному было приятно такое слышать, потому что он тоже так считал. А поскольку он всё равно был самым лучшим на земле среди людей, то ему очень нравилось ничего не делать. Юноша спал, сколько хотел, ел, что хотел, любовался собой в зеркало и играл для себя на гитаре. Дочь падишаха доверяла ему во всем и никогда не перечила.
Отец и мать юноши не могли нарадоваться на свою новую родню и скоро переехали жить во дворец к падишаху. Так им было удобней радоваться.
Все знали, что у падишаха много сокровищ и поэтому молодым не о чем беспокоиться. Но знали о сокровищах и враги падишаха. Однажды, его недруги — цари и султаны — собрали войска и напали на страну, которой правил падишах. Они прислали ему вежливое письмо, в котором обещали никого не трогать, если падишах не станет им перечить и добровольно отдаст свои богатства.
Падишах с ними не согласился, потому что ему надо было кормить семью. А ещё потому что он обещал подданным защищать их от напастей. Он не надеялся, что молодой муж дочери захочет ему помочь. Так и случилось.
Наутро оказалось, что юноша и его родители тайно выехали из страны и попросили убежища у царей и султанов. Убежал юноша без жены, так как очень торопился и не стал её будить. Конечно, вскоре он с горечью вспомнил об её отсутствии. Это случилось буквально через несколько дней. Но не потому, что красавчик по ней соскучился, а потому, что его родители впервые в жизни стали его ругать: оказывается, у них кончились продукты, а новые власти не собирались кормить беглую родню падишаха, их личного врага.
Падишах собрал войско, спрятал в замке жену и дочь, а потом направился на поле сражения. Там, в чистом поле, его армия быстро победила всех врагов. Его армия воевала бесплатно, она хорошо знала, за что сражается, а царские и султанские армии ничего такого не знали. Им что велели, то они и делали. Сколько платили, столько они и воевали.
Молодой беглый красавчик и его родители вернулись к падишаху и попросили прощения. Падишах посмотрел на дочь и понял, что их надо простить. И он простил. А потом родители красавчика опять поселились в падишахском дворце. Сам красавчик с женой тут же вернулся в соседний город и снова начал жить припеваючи.
А наутро следующего дня все вдруг обнаружили, что падишах с женой ушли из страны. Да, они ушли далеко–далеко и поселились в бедной хижине на краю моря. И жили долго–долго, доверяя сердца только солнцу, ветру и синему–синему морю. И каждый день ждали от дочери писем. Но их так и не было. Ни разу…
Жила–была ночь на вершине горы. Как она там оказалась, зачем пришла — ничего не помнит. Да, и там ли она?
Наступило утро, решило её искать, ищет–ищет — ничего не находит. Настал день, по всем ущельям прошёлся, за всеми хребтами прощупал — нет её нигде. Вечер за вершину горы уцепился — теплый, сонный, дремучий, как зажмурится, как заулыбается: «А ночь–то скоро!»
Летит с кормёжки дневной воронья станица. Крылышки приустали, клювики приоткрылись — брык–брык по гнёздам: айда, спать ложиться на самой горе. Вот тут–то ночь и объявилась. Ах, ты, матушки мои, да что ж такое творится?
И давай ноченька ворон с места сгонять. Кыш, кыш, горластые! Самой прилечь негде, так тут вы ещё понаехали, поналетели откуда ни попадя!
Расшумелись вороны. Возмущаются. Не хотят места ноченьке уступать. Так бы и шумели до сей поры, если б их туманом не накрыло. Угомонились.
А ночь–то всё не спит. Всё ходит кругами по–над горой, к самому небу поднимается: то звёздочек коснуться надо, то ветерком умыться, а то к малым деткам спускается, сказки им почитать.
Слушают ребятишки сказки ночные, сонные, слушают да засыпают, на ночь–то глядя. А как проснутся они поутру, как откроют глазки свои, оглядятся: а ноченьки опять и следа не видно. Вот ведь горюшко какое. Куда ушла–то?
И так до самого вечера никому–никому её не сыскать. Пока снова все ворон считать не начнут, а после — новые сказки слушать.
