А в ответ — смех один. Девчоночий. Оркестр–то, оказывается, женский. Нету там отцов. Вот это да! Совсем шарик загрустил, опустился до самой земли, катится еле–еле — весь в печали. Некуда ему больше торопиться. Смотрит: мальчик сидит на скамеечке в парке и горько плачет.
— Мальчик, перестань сейчас же! Мне и так грустно, тут ты ещё плачешь. Что такое? Что случилось?
— Как же мне не плакать! У меня шарик пропал! Только я с ним поиграть хотел, как подул ветер, и унес его куда–то! Бедный мой шарик, он там совсем один теперь! Кто с ним будет играть? Кто его будет за ниточку держать? Кто его домой принесёт? Кто с ним поговорит по–человечески? Кто им с сестрёнкой поделится? Ой–ёй–ёй!
— Не плачь, мальчик! Не горюй. Давай, я буду твоим шариком. Я вижу: ты хороший мальчик, добрый.
Обрадовался мальчик. И шарик обрадовался. И забыли они с тех пор про свои обиды и горести. И мальчик стал самым счастливым на свете. Много ли ребенку надо: был бы шарик. А шарику тоже хорошо: это же так здорово, когда ты можешь сделать кого–то счастливей. Пусть хоть сколько раз надувают….
Однажды мальчик и шарик пошли на прогулку. Гуляют они, гуляют, и вдруг ветер из–за угла выскочил, выхватил у мальчика шарик и понес его куда–то с собой… «Спасите! Помогите!» — кричит шарик, а сам всё дальше улетает. Мальчик побежал за ним, еле догнал, за ниточку держит, а сам спрашивает строгим голосом:
— Ты почему от меня убегаешь? И не стыдно тебе друга бросать?
— Стыдно, — отвечает шарик, — но ты пойми и прости меня. Внутри у меня воздух. Такой же, как в небе. А ветер — это ведь тоже воздух, только он свободный, небесный, а мой — в неволе. Вот он и пытается кусочку себя, который во мне, свободу дать, из неволи вызволить.
— ….Ого! Так я, оказывается, с кусочком неба дружу и даже в руках его держу!
— Да, я такой! А ты что думал!? — приосанился шарик, помолчал и добавил, — Ладно, не буду задаваться, ты ведь тоже воздухом дышишь, значит и внутри тебя тоже есть небо.
— Ага! — согласился мальчик. — Знаешь, я это даже чувствую. Вот мы с тобой по земле ходим, а ведь вокруг неё со всех сторон — тоже небо. Представляешь?
— Ну, да, — насторожился шарик, — ты на что намекаешь?
— На то, что раз мы с тобой на земле находимся, а земля — в небе, то и мы с тобой вместе с землёй тоже в небе сейчас!
— Точно! — удивился шарик, — как это я раньше не догадался!
— Значит, мы с тобой гулять собрались по земле, а сами–то… по небу гуляем вместе со всей землёй! Вот, как здорово!
— Точно! И не забудь, что ты в руках держишь не просто меня, а маленький кусочек неба, да ещё небом же и дышишь!
— Ой, шарик! Как же это интересно! Надо будет маме рассказать, как мы сегодня с тобой по небу гуляли! Мы с тобой сейчас нагуляемся хорошенько, а после не забудь, напомни мне, чтобы я маме вечером обо всём рассказал, ладно?
Они долго носились по парку, где мальчик отпускал своего друга на свободу поиграть с ветром, а потом старательно догонял их и забирал свой шарик обратно.
Вечером за ужином мальчик рассказал маме об их удивительной прогулке по небу вместе с землёй, И про кусочек неба, который есть и в шарике и у него тоже.
Мама внимательно слушала, улыбалась и… верила своему мальчику.
— Ах, ты моё небесное создание, — сказала она и ласково обняла ребёнка. Глаза её влажно заблестели. Правда, мальчик не видел этого.
— Мам, а ты ведь тоже такая, как я. Ты ведь тоже воздухом дышишь, — прошептал мальчик.
И они рассмеялись. Все трое.
Самая болтливая часть человека — это, конечно, ноги. Не верите? Посмотрите на небо, вон туда. Видите луну? Не видите. Ну и что? Так и должно быть, луну же днём почти никогда никому не видно.
Вот поэтому они там и прячутся: два мальчика и девочка. Сбежали с уроков — прямо на луну. Она же невидимая, вот и они невидимые вместе с ней. Сидят на самом краешке луны, на нас с вами смотрят и ногами болтают. И ноги у них при этом очень преочень болтливые. Так откровенно болтаются, что их даже учительница математики разглядела. Искала она ребятишек, искала, голову подняла и увидела среди бела дня звёздный свет. Это она так по ошибке сначала подумала, что звёздный свет увидела, а потом догадалась, что это чьи–то детские пятки сверкают и болтаются посреди неба…
А вот нечего ногами–то тайны свои разбалтывать! Пошла учительница за лестницей, чтобы к луне подобраться. Она ведь и про луну догадалась. Умная. Но луна–то высоко, лестницы до неё коротковаты. Тогда она решила подходящую большую гору отыскать, чтобы с неё на луну запрыгнуть или хотя бы до детских пяток дотронуться и пощекотать, если уж до луны никак не доскочить. Нашла гору.
