Летающая страна оттуда как разлетится в разные стороны: горы летающие да водопады сверкающие, сосны высокие да дубы крепкие, да березки крылатые, да ветры мохнатые и хохлатые… Звёздочки малые за луной по небу бегут — крякают, облака летят, курлычут, пух снежный на ходу роняют.
— Летающая страна! Возьми нас собой! Хотим высоко лететь, далеко глядеть, песни петь, танцы танцевать, музыку играть… Возьмёшь?
— А, пожалуйста! Не жалко! Самой летать нравится! Встаньте рядышком со мной. Закройте глаза. Расставьте руки в стороны. Раз–два! По–ле–те‑ли!!! Открывайте глаза! Смотрите кругом! Какие звёзды вокруг! Какое небо бездонное! Какая Земля маленькая–маленькая внизу! Пойте! Танцуйте! Играйте музыку! Я вас люблю! Я люблю всех!!!
Жила–была фея, звали её все очень уважительно: Анастасия Владимировна. Возраст у неё был весьма почтенный, так все и говорили:
— Ого–го! Ей уже почти 12 лет! Что же дальше–то будет? Караул!!!
Вечером грустная Анастасия Владимировна, как обычно, подытоживала свою жизнь:
— Ну, вот, опять меня все уважают, играть со мной боятся, здороваются, приседают передо мной, как перед самой важной дамой, так и убегают, приседаючи. Игра у них новая такая — «присядки» называется. Дразнят меня, несчастную, а я только в пятый класс хожу, между прочим!..
И решила она сразу помолодеть, потому что ей после уроков тоже охота на улицу выбежать, в присядки повеселиться. Приготовила она волшебный отвар из приседынь–травы. Заклинание произнесла:
— Чуфы–чуфы! Мыр–мыр–мыр!..
Тс–с–с! Мы не уверены, что нас никто не подслушивает, ведь заклинание тайное! Так и есть. Мышка подслушивала и даже на мобильный телефон снимала Анастасию Владимировну, как она колдует. Вот, бесстыжая! А, ну, брысь отсюда!
Перепуганная мышка с мобильником заметалась туда–сюда, прыгнула на стол и опрокинула нечаянно чашку со снадобьем.
— Ах! Я сейчас всё уберу!
И начала она пролитое снадобье со стола вылизывать язычком, да так шустро, что для Анастасии Владимировны ни капельки даже не осталось. Мышкино пузико раздулось, а сама она вдруг начала быстро приседать и подпрыгивать, так вприсядку и ускакала куда–то. Вот весело–то. Придется опять волшебное зелье готовить. Анастасии Владимировне очень хотелось зареветь от досады, но только она собралась это сделать, как в гости зашла рёва–корова.
Мычит рёва–корова, свежего сена просит. Растерялась фея и накормила корову остатками приседынь–травы. Та наелась, убедилась, что сена больше нет, и тоже вприсядку ускакала. А что делать? Не оставишь же гостей без угощенья!
Потом заяц забежал, морковки попросил. А следом коза заглянула, капусты пожевала. Так время и прошло. Смотрит Анастасия Владимировна на часы: во дворе гулять–играть уже поздновато, пора домашние уроки делать.
Сделала. Зевать начала. Значит, спать пора. Пошла фея в свою волшебную кроватку. Быстро заснула. Еле кнопку сбоку в кровати успела нажать, как тут же и уснула. Эта кнопка непростая. От неё кровати просыпаются. Дождалась кроватк, когда её хозяйка покрепче заснет, зашевелилась и осторожненько вылетела в окно.
Любит она ночами под луной над городом кружиться да песенки колыбельные тихонько мурлыкать, пока Анастасия Владимировна почивать изволит. Давайте, и мы не будем ей мешать, подглядывать: отойдем в сторонку от окошечка, а то вдруг проснётся. У фей сон — знаете какой чуткий? Ей–то ведь завтра в школу: хорошие отметки получать, знания свои сказочные показывать.
Не переживайте, Анастасия Владимировна: Вы ещё очень–очень молоды, и это так прекрасно, столько всего волшебного впереди! Спокойной ночи.
Решила одна неземная мышь пожить на земле. До этого она всё в книжке какой–то жила, про Землю читала, конечно, но что это такое — всё равно толком не понимала, вот и решила настоящей жизни попробовать. Шлепнулась посредине — на экваторе и воздух нюхает. Солнце жарит. Джунгли зовут. На небо глянула, там звёзды кружатся. А на земле перед ней часы с маятником, прямо на линии экватора стоят. Маятник ленивый такой, качается медленно, на ходу засыпает.
В одну сторону от экватора сдвинулась — вправо заносит, в другую — влево. Как на ногах устоять? Поползла вверх, к северному полюсу, остыть маленько надо. На полпути опять часы с маятником, только этот маятник уже другой — бодрячок шустренький: тык–тык, туда–сюда, туда–сюда. Бах–бабах! Батюшки мои! Охотники! Бегут за мышью и на ходу стреляют. Никак попасть не могут. Как ни стараются, а пули все равно правее мыши улетают. Вот повезло! Бежала, бежала — раз: впереди река. Левый берег низенький, шмыг с него в воду, плывёт, а правый — обрывистый. Еле взобралась. Ох, и устала.
