Был такой случай. В праздник Сим Петри гуляли цыгане, а когда ночь настала, разошлись по домам. Вдруг слышат: с улицы стук доносится, словно кто-то котлы делает. Вышли цыгане из домов, смотрят: вправду, какие-то цыгане молотками стучат, работают.
– Откуда вы взялись? – спрашивают.
– Мы мертвецы, – отвечают те и на небо показывают. – Мы оттуда пришли.
Смотрят цыгане – точно! Из их же табора люди, умершие не так давно. Не поверили своим глазам: может, сон это им спится. Наутро стали друг у друга спрашивать:
– Ты видел?
– Видел. А ты?
– Я тоже видел.
Вышло так, что все видели. На следующую ночь все повторилось. И так три ночи подряд: приходят мертвецы, котлы делают, потом пляшут, песни поют, а с рассветом исчезают. На четвертую ночь говорят покойники:
– Завтра придем – всех вас задушим!
Наутро стали цыгане думать, что за напасть на них свалилась. И тогда они вспомнили, что во время праздника Сим Петри не помянули этих цыган, не попросили у них прощения за то, что ссорились с ними при жизни. Покаялись цыгане за этот свой грех, и больше покойники к ним не приходили.
Это бывает после праздника Сим Петри. В одном месте стояли цыгане большим табором. Вот закончился праздник, и цыгане стали расходиться по домам. Вдруг, откуда ни возьмись, появилось какое-то странное животное: с одной стороны на него посмотришь – собака, с другой стороны посмотришь – свинья, с одной стороны оно лает, с другой – визжит. Вот стала эта собака-свинья по улице бегать: то в один двор заглянет, то – в другой. А потом – раз! – и пропала, словно ее и не было. Стали наутро цыгане друг друга расспрашивать:
– Ты видел?
– Видел. А ты?
– И я видел.
И так нашлось немало цыган, которые видели эту собаку-свинью. Ну, поговорили, поговорили и разошлись. Но прошло немного времени, и в тех домах, куда это чудовище забегало, стали умирать цыгане. Знать, это смерть к ним приходила в таком образе, чтобы предупредить цыган.
У одной цыганки родился ребенок, и вселился в этого ребенка сатана. Мать не знает ничего, ухаживает за ребенком. Так и живут с мужем – все счастливы.
Однажды вечером сварила цыганка кастрюлю супа и пошла к соседке на минуточку. Вернулась она домой, глядит: что такое? – кастрюля пуста. Думает: «Ребенку всего три месяца, он съесть не мог. К тому же суп горячий, кипяток. Пол чистый, значит, кастрюлю не опрокинули. Не иначе как кто-то из соседей украл».
Проходит неделя-другая. Опять сварила цыганка кастрюлю супа и пошла мужа звать. А он на улице котлы делал.
Говорит:
– Пойдем есть, я борщ сварила.
Пришел муж домой, сел за стол, глянул – а в кастрюле нет ничего.
– Что такое? – кричит. – Что за безобразие?!
Вышел он на улицу, собрал табор и стал на цыган кричать: мол, как не стыдно, уже второй раз меня без еды оставляете. А те только головами качают, ничего понять не могут.
Вот как-то раз под пасху сварила цыганка полную кастрюлю борща и на улицу вышла. А муж ее уже понял, что здесь что-то не так. Подошел он украдкой к окошку и стал смотреть, что в доме делаться будет. И что он видит? Начала люлька раскачиваться, ребенок сам распеленался, встал, подошел к столу и в один миг все съел. А потом снова в пеленки завернулся и лег обратно.
Увидел это цыган, испугался. Думает: «Это сатана в нем завелся. Придется убить ребенка». Взял он топор, и только хотел в дом войти, как перед ним стена упала, не дает прохода.
Что только они ни делали: из ружья стреляли – пули стены не берут, хотели дом спалить – дом не загорается. И тогда они вот что придумали. Опять цыганка сварила суп, налила его в кувшин, а рядом ложку большую положила – в горлышко кувшина не пролезает. Спрятались цыган с цыганкой, смотрят: подходит ребенок к кувшину, хочет суп ложкой зачерпнуть, а ложка не лезет. Он и так, он и сяк – ничего не выходит. Посмотрел он и говорит:
– Тьфу ты! Триста лет на земле живу, а никто еще меня так не надувал!
Взял и ушел прочь из дома. Больше его никто не видел.
Давно это было. В старое время цыгане чем еще занимались? Ездили в Ригу или куда рядом и покупали лошадей. Они там недорого стоили – две-три тысячи рублей, если по старым деньгам считать. А у нас в России? Обычная лошадь стоила двенадцать, тринадцать тысяч, а хорошая – и того больше, тысяч пятнадцать. Вот и поехали одни цыгане в Ригу, хотели заработать на лошадях. Взяли они лошадей, оформили их, как полагается, и едут обратно, в сторону Минска. По дороге попали на ящур – это болезнь такая у скотины. На эту болезнь шесть недель карантина полагается. Вот и стали цыгане крутиться по округе, чтобы под карантин не попасть. Едут, едут, в день по десять-пятнадцать километров делают, а все никак с этого места проклятого отъехать не могут – закрутило их по лесам так, что и лошадям не рады.
