— Спасибо! Большое спасибо! Только…
— Уф, как много лишних слов! А ты к тому же ещё гордец. Не любишь, когда тебе помогают?
— Не в этом дело…
— Ну, тогда, выходит, только в том, что любишь болтать попусту! Забирайся, и поехали! Ты нравишься мне, потому что умеешь придумывать интересные дела и не боишься трудностей. Быстрее! Лошадь уже просыпается. Не знаю уж, по какому волшебству, но ты оказался здесь как раз в тот единственный день в году, когда нам позволено сойти с пьедестала и скакать, как в былые времена. Ну, так решишься наконец или нет?
И Пао́ло решился.
Ухватился за руку героя…
И вот он уже в седле!
И летит…
И под ногами у него весь город!
А на нём светится золотая окружность — прекрасная сверкающая дорога, ровная и точная, как и та, которую он нарисовал на карте с помощью компаса.
— Хочу домой! — услышал он детский голосок.
Это оказался малыш, лет трёх.
В глазах у него стояли слёзы, и он доверчиво смотрел на Пао́ло.
— Где ты живёшь?
Мальчик показал куда-то в сторону.
— Хочу к маме!
— А где она?
— Там!
Это «там!» он тоже показал весьма неопределённо.
Ясно было только одно — ребёнок потерялся, не знает дороги домой и потому ухватился за руку Пао́ло и не отпускает её.
— Отведи меня к маме!
Пабло хотел сказать, что не может, что у него есть дела поважнее, но мальчик смотрел на него с такой надеждой…
Ладно, круг подождёт…
В другой раз…
— Идём! — сказал Пао́ло. — Идём искать твою маму!
Линия окружности пересекала её и вела прямо к старинному собору с высоким куполом.
Линии не требуются двери.
А как быть ему?
Как он пройдёт через эту толстую, словно у старинной крепости, стену?
Чтобы не отклониться от окружности, нужно забраться на купол.
Легко сказать!
Без верёвки и гвоздей этого не сделает и самый опытный альпинист, самый смелый скалолаз.
Нет, тут ничего не выйдет.
Придётся отступить.
Мечта неосуществима.
Дороги жизни никогда не бывают такими ровными, чёткими и безупречными, как геометрические фигуры.
Пабло ещё раз взглянул на героя.
Недвижный и суровый, он продолжал указывать с высоты своего пьедестала на какую-то далёкую и недостижимую цель.
Медленно и печально побрёл Пао́ло домой, невольно следуя причудливым и необъяснимым поворотам привычной дороги.
День выдался прекрасный.
На небе — ни облачка, оно сверкало чистотой, синевой, и в нём к тому же — просто невероятно для ноября — ярко сияло солнце!
Бухгалтер Бьянкини пребывал в отличном расположении духа.
Бодро шагая, он весело напевал про себя: «Какой прекрасный день, прекрасный день! В такой чудесный день не улыбнётся разве пень, разве пень…»
Но вот он случайно взглянул на небо да так и замер на месте, открыв от удивления рот.
Какой-то прохожий наткнулся на него и не преминул высказаться по этому поводу:
— Эй, вы! Чего ворон считаете? Смотреть надо, куда идёте!
— Но я не иду, я стою… Смотрите!
— Куда ещё смотреть? Мне некогда терять время… Ой, что это? Ой! Ай! Эй!
— Вот-вот, видели! И что скажете?
— Да ведь это же… шляпы…
И в самом деле, с голубого безоблачного неба на землю вдруг обрушился шляпный дождь.
Не просто летела какая-нибудь одна шляпа, которую мог сорвать с чьей-то головы ветер и понести по воздуху.
И не две шляпы летели, которые могли просто упасть с подоконника.
С неба сыпались, вернее, плавно опускались сотни, тысячи, десятки тысяч всевозможных шляп — мужские и дамские, с перьями и цветами, фуражки и бескозырки, жокейские шапочки и меховые шапки-ушанки, папахи, и береты, вязаные шапочки для лыжников, бейсболки…
Возле бухгалтера Бьянкини и того синьора, который наткнулся на него, остановилось много других прохожих.
Все, задрав головы, смотрели в небо — и мальчик из булочной, и постовой-регулировщик, что дежурил на перекрёстке улиц Мандзони и Монтенаполеоне, и водитель трамвая номер восемнадцать, и водитель трамвая номер шестнадцать, и даже водитель первого номера…
Вагоновожатые вышли из трамваев, чтобы виднее было, и пассажиры вышли, и все стали обмениваться впечатлениями.
— Вот так чудеса!
— Неслыханное дело!
— Чего тут удивительного? Наверное, опять рекламируют миланский рождественский кулич!
— Но при чём тут кулич?
— Значит, рекламируют сыр!
— Ах, оставьте! У вас на уме только съестное. А шляпы, насколько мне известно, пока ещё несъедобны.
— А что, это и в самом деле шляпы?
— Нет, велосипедные звонки! Да неужели вы не видите, что это?
— Похоже, и в самом деле шляпы. Шляпы, которые надевают на головы?
— А вы, интересно, на что надеваете шляпу? На нос, что ли?
Впрочем, дискуссия скоро окончилась. Шляпы приземлялись на тротуары, на дороги, на крыши автомобилей, некоторые залетали в окна трамваев, другие — прямиком в магазины.
Люди подбирали их и примеряли.
— Эта велика!
— Примерьте вот эту, синьор Бьянкини!
— Но это же дамская шляпа!
