— «Нет, и может быть еще долго не найдется, но вот в чем дело. Лет восемь или девять тому назад, когда шейх встречал такой же день с горьким плачем и стенанием, отпускал на свободу невольников, наделял нищих пищею и одеждою, в числе прочих подал он милостыню одному дервишу, который лежал в тени у самого дома. То был святой человек, опытный в чтении звезд и пророчестве. Он сказал шейху: «Я знаю, что тебя гнетет: ведь сегодня двенадцатый Рамазан, день пропажи твоего сына. Но утешься, друг. День высшей печали будет также днем высшей радости; именно в этот день отдаст тебе Аллах сына». Вот что сказал дервиш. Для всякого мусульманина грех сомневаться в словах святого человека. Печаль Али-Бану, конечно, не улеглась, но все же с тех пор он ждет сына именно в этот день и потому украшает по праздничному дом и вход в него, словно ежеминутно поджидая дорогого гостя».
— «Удивительно! Вот интересно посмотреть на все это великолепие! И подумать, что сам хозяин тоскует среди такой роскоши! А еще интереснее послушать, что станут рассказывать невольники» — заявил писец.
— «Нет ничего легче» — отвечал старик. — «Надсмотрщик невольников мой друг с давних лет и всегда оставляет мне местечко в зале. Среди массы слуг и гостей легко пройти незамеченным. Я переговорю с ним; он позволит ввести вас; будьте здесь в девятом часу, я вам дам ответ».
Молодые люди благодарили его и ушли, с любопытством ожидая, что дальше будет.
К определенному часу они снова были перед домом Али-Бану. Там вышел к ним старик и пригласил идти за ним. Они пошли мимо богато убранной лестницы и главных ворот в небольшую калитку, которую старик тщательно запер за собою. Внутри дома они долго шли разными ходами, пока вышли в залу торжества. Там была страшная теснота; были тут все богатые и знатные люди города, друзья и родственники шейха, были и невольники всех стран и народов. Все смотрели озабоченно, несмотря на блестящие одежды; все любили шейха и принимали участие в его горе. В конце зала на роскошном диване сидели знатнейшие друзья Али-Бану. Рядом с ними на полу сидел сам шейх: печаль о сыне не позволяла ему сесть на ковер радости. Он сидел, опустив голову на руки и по-видимому мало прислушивался к утешениям, которые шептали ему друзья. Против него сидело несколько невольников. Старик пояснил, что это те невольники, которых Али-Бану отпускает сегодня на свободу. Было между ними несколько франков; из них особенно привлекал внимание один поразительно красивый и еще очень молодой человек, почти юноша. Шейх только накануне купил его у одного работорговца из Туниса и уже отпускал его, в надежде, что чем больше франков он освободит, тем скорее освободит пророк его сына.
Когда невольники обошли всех, предлагая освежительные напитки, шейх дал знак и надсмотрщик невольников подошел к отпущенникам. В зале настала полная тишина. «Вы, которые отныне свободны по милости господина нашего, шейха Александрии, Али-Бану, сделайте то, чего требует обычай дома: начните рассказывать». Те пошептались немного между собою и старший из них начал:
Господин! Очень ошибаются те, которые думают, что только во времена Аль-Рашида, повелителя Багдада, существовали феи и волшебники; неправы и те, кто считает пустою выдумкою похождения гениев и их повелителей. И в наше время существуют феи; еще не так давно я сам был свидетелем происшествия, где несомненно играли роль духи и вот о нем я хочу рассказать вам.
В одном из крупных городов милого отечества моего, Германии, жил много лет тому назад башмачник с женою. Он сидел весь день на углу улицы и чинил башмаки и туфли; мог сделать даже и новые, если кто заказывал, только в таком случае приходилось ему сперва покупать кожу, так как он был беден и запасов не держал. Жена его продавала на рынке зелень и плоды. Она сама разводила их в небольшом садике перед домом и люди охотно покупали у нее; она всегда была опрятно одета и умела как-то особенно красиво раскладывать зелень.
Был у них мальчик, очень хорошенький, приветливый и довольно большой для своего возраста. Ему было тогда лет восемь. Он обыкновенно сидел с матерью на рынке и часто разносил покупки по домам. При этом он почти никогда не возвращался с пустыми руками: то какое-нибудь лакомство несет, то монетку; господа любили красивого мальчика и всегда дарили его.
Раз сидела жена башмачника на своем обычном месте и поджидала покупателей. Перед нею стояла корзинка с капустою и другою зеленью, всевозможными кореньями и пряностями, а рядом в маленькой корзиночке ранние груши, яблоки и абрикосы. Маленький Яша сидел рядом с матерью и веселым голоском выкрикивал товар: «Сюда, сюда, господа! Посмотрите, какая чудная капуста, какие душистые коренья. Ранние груши, яблоки, абрикосы! Кто желает купить? Мать дешево отдаст».
