— «Ой, да какой ты рослый, красивый стал!» — воскликнула Мими. — «Ничего из прежнего не осталось!» Яша был вне себя от радости, он прижимал к сердцу Мими, называл ее своею спасительницею и, как не стремился скорее повидать родителей, но, решил он, благодарность прежде всего. «Кому как не тебе обязан я спасением, дорогая Мими? Без тебя я век бы остался уродом или, всего вероятнее, погиб бы от руки палача. Поедем к твоему отцу; он, может быть, сумеет расколдовать дочь».
Мими плакала от радости. Они вместе вышли из дворца и, конечно, никто не узнал в красивом юноше безобразного карлика Носа.
Больше, кажется, нечего рассказывать. Путешественники благополучно добрались до Буревоя; обрадованный волшебник расколдовал дочь и щедро наградил Яшу. Тот вернулся на родину, родители без труда признали его. Они зажили снова вместе счастливо и покойно. Яша на свои деньги завел лавочку и скоро сделался богатым и всеми уважаемым человеком.
Надо еще сказать, что исчезновение карлика возбудило страшный переполох во дворце. Когда на другой день герцог вспомнил о поваре и хотел его казнить, карлика нигде не могли найти. Чужеземный же князь уверял, что герцог нарочно припрятал его, чтобы не потерять лучшего повара, и упрекал его в нарушении данного слова. Последствием всего этого произошла война между обоими владетелями, война, известная в истории под именем «травяной войны». Немало было славных сражений и доблестных подвигов с обеих сторон. Потом заключили мир под названием
Так, нередко, малые причины приводят к большим следствиям. И вот, о милостивый повелитель, вся повесть о Карлике Носе».
Невольник кончил; шейх Али-Бану приказал угостить фруктами его и его товарищей. Некоторое время все гости мирно разговаривали, потом снова подали знак и второй невольник начал свой рассказ.
Господин, я родом из Могадора, на берегу большого моря, и то, что я сейчас расскажу, произошло во времена владычества могущественного повелителя Феца и Марокко, Мулея Измаила.
Жиды, как тебе известно, водятся всюду и всюду они те же: пронырливые, хитрые, страшно прозорливые на всякую выгоду, забитые и приниженные, тем приниженнее, чем хуже с ними обращаются; они даже свою приниженность возводят в какую-то добродетель. Но случается и им, несмотря на ум, попадаться впросак. Вот это-то и случилось с жидом Абнером во время прогулки за стенами Марокко.
Он шел себе спокойным шагом по полю; на голове остроконечная шляпа, на теле скромный, не слишком опрятный халат, а в кармане золотая табакерка. Он от времени до времени осторожно вытаскивал ее — ведь такие вещи нельзя на показ выставлять — брал шепотку, препровождал в нос и умиленно поглаживал себе бороду. Вообще, несмотря на блуждающий взор с искоркою какого-то страха перед чем-то и исканием чего-то, вся физиономия еврея светилась довольством. Ему удалось сегодня обделать хорошее дельце. Он и врач, и купец, и все что угодно, раз дело идет о деньгах. Он продал сегодня раба с тайным пороком, необыкновенно дешево прибрел целый груз гумми, да помог отправиться к праотцам одному богатому больному.
Он выходил из небольшой рощицы, когда услышал громкий крик бежавших за ним людей. То бежали царские конюхи с обер-шталмейстером во главе. Они бежали и оглядывались, словно искали кого-то или что-то.
— «Эй ты, мудрец», — крикнул запыхавшийся обер-шталмейстер. «Не видал ли царского коня с седлом и уздою?»
Абнер остановился. «Скакун каких мало, крошечное копыто, подковы чистого серебра, масти золотистой, как светильники в школе в день шабаша, рост пятнадцать пядей, хвост три с половиною фута, удила чистого золота двадцати трех каратов?»
— «Он самый!» — радостно закричал обер-шталмейстер. «Он самый!» — крикнули хором все конюха. «Это несомненно Эмир», — кричал старый берейтор. «Я двадцать раз твердил принцу Абдалла, что нельзя на Эмире ездить с трензелем. Я знаю Эмира, я всегда предсказывал, что он сбросить и придись мне своею головою ответить за ушибы принца, все то же повторю. Но скорее, куда он делся?»
— Да я никакого коня не видал, — отвечал улыбаясь Абнер. — Откуда мне знать, где он, этот конь?
Удивленные таким противоречием, конюхи обступили Абнера, требуя объяснения, но тут случилось еще нечто.
Вдали показалась толпа черных невольников и уже издали слышались крики: «Где она, где? Не видал ли кто царицыной собачки?» Оказалось, что пропала комнатная собачка султанши.
— Вы собачку ищете? — спросил Абнер.
— «Ну, да, собачку, Алину, где она?»
— Небольшого роста, уши длинные, хвост пушистый, хромает на правую переднюю ножку?
— «Вот, вот, как живая стоить перед глазами!» — воскликнули все хором. — «Это Алина! Султанша в обмороке, все сбились с ног во дворце. Где Алина? Как вернуться в гарем без нее? Скорей, скорей, куда она побежала?»
— Я не видал никакой собачки, не знал даже, что у нашей султанши, да хранить ее Бог, есть собачка.
