Карлик Нос увидел в конце ряда женщину с корзинкою гусей. Она сидела спокойно и не зазывала покупателей как остальные. Яша подошел к ней, нашел птиц подходящими, купил три штуки вместе с клеткою и взвалил их себе на плечи. Птицы были все на подбор, только его удивило, что два гуся гоготали, а третья, гусыня, сидела как-то особенно тихо, вздыхала и словно тихо стонала как человек. «Она полубольная», — подумал карлик, — «придется поскорее прикончить се».
Вдруг гусыня ясно прошипела за его спиною:
Испуганный Нос спустил клетку на землю. Гусыня пристально смотрела на него умными глазами и вздыхала: «Тьфу, пропасть!» — воскликнул карлик. — «Умеешь говорить, прекрасная гусыня? Ну, не бойся! Сами умеем жить и цену жизни знаем такой редкой птицы. Бьюсь об заклад, не всегда ты в этой шкурке была. Ведь был же и я белочкою».
— «Правда твоя», ответила тихо гусыня. «Не всегда я была в этой гнусной оболочке. Ах, кто бы поверил, что Мими, любимая дочь могучего Буревоя, покончит дни свои на кухне герцога!»
— «Говорят тебе, не беспокойся, Мими, бедняжка», — утешал карлик. — «Клянусь тебе честью, никто тебя не тронет. Я устрою тебе помещение в собственной комнате и кормить буду всласть, а в свободное время буду болтать с тобою. Я скажу всем, что откармливаю тебя особым способом к столу герцога, а при первом случай освобожу тебя».
Гусыня со слезами благодарила его.
Карлик, по приходе домой, заколол других гусей, а для Мими устроил помещение у себя, под предлогом, что ему надо особым образом откормить птицу. Он снабжал ее в изобилии печеньем и всякими лакомствами. Каждую свободную минуту он бежал к ней. Они рассказывали друг другу свои приключения; Нос узнал, что Мими дочь волшебника Буревоя, что живет он на острове Готланде. Он как-то поспорил с одною волшебницею и та, чтоб отомстить, превратила дочь его в гуся и унесла далеко от родины. Карлик Нос рассказал ей про то, что с ним случилось. «Я довольно сведущая по этой части», — сказала Мими; — «отец кое-что передавал мне и сестрам из своего искусства. Спор у корзины, внезапное пробуждение, как только ты понюхал травку в кладовой у старухи, все это доказываете что ты заговорен на ту травку и заговор рушится, если ты нападешь на ту травку, которую задумала старуха».
Утешение было слабое: как найти ту неведомую травку?
К тому времени приехал к герцогу погостить один соседний князь, его друг. Карлика позвали к герцогу. «Слушай, друг», — сказал тот, — «теперь случай доказать, насколько ты мне предан и предан своему делу. Гость мой, насколько мне известно, известный знаток кухни и привык к тонкому столу. Постарайся поразить своею стряпнею. Чтобы ни разу во время его пребывания здесь не повторялось то же кушанье! Можешь брать от казначея сколько вздумается, можешь хоть золото и бриллианты в масле топить, одним словом — действуй, не стесняясь. Я готов раззориться, лишь бы не краснеть перед гостем».
Карлик почтительно поклонился герцогу. «Да будет по слову твоему, милостивый повелитель. Я все силы употреблю, чтоб угодить гостю-знатоку».
Крошка повар пустил в ход все свое искусство. Он не жалел казны своего господина, но не жалел и своих трудов. Весь день он стоял в облаках дыма и огня и голос его неумолчно гремел под сводами кухни. Ведь он полновластно распоряжался всеми поварами и поварятами.
Чужой князь был уже две недели у герцога и все шло как по маслу. Они ели раз пять в день и герцог не мог нахвалиться искусством карлика. Он видел по лицу гостя, что тот тоже доволен. На третью неделю карлика потребовали к столу. Герцог представил его другу и спросил, как от доволен его работою?
— «Ты замечательный повар», — отвечал гость, — «и понимаешь, что значит хорошо поесть. Ты еще ни разу не повторил ни одного кушанья и все превосходно готовил. Но скажи, почему до сих пор не вижу царя всех паштетов, паштета Сюзерен?» Карлик смутился. Он никогда не слышал о подобном паштете. Однако, он скоро оправился и отвечал:
— «Ваша светлость! Я надеялся, что ваш светлый образ еще долго будет осенять наш двор своим присутствием, и приберегаю это кушанье. Какое же лучшее угощение, чем этот паштет, может припасти повар ко дню разлуки?»
— «Вот как?» — засмеялся герцог. — «А для меня ты ждешь дня смерти, чтобы меня им приветствовать при переходе в царство теней? Ведь ты и меня ни разу не угостил этим паштетом. Ну, друг, придумывай другое блюдо на прощанье, а завтра подавай нам паштет».
