Отвели две комнаты и рассадили портных. Отмерили им поровну ткани сколько было нужно, раздали иголки, ножницы, шелк и велели им шить.
Настал день суда. Султанша пришла в комнату султана, и соперникам было приказано нести работы свои. Гордо и весело вошел Лабакан. Он раскинул перед судьями кафтан и, обратясь к султану с султаншею, сказал:
— Вот вам моя работа, я смело могу похвастаться ею и думаю, что мог бы потягаться с любым придворным портным.
Султанша обратилась к Омару:
— Теперь ты нам покажи, сын мой, свою работу.
Омар в досаде бросил на пол шелковую ткань и ножницы, сказав:
— Этому искусству меня не обучали и думаю, что наследному принцу неприлично заниматься портняжей работой: такое воспитание было бы недостойно воспитанника славного Эльфи-бея, каирского властителя!
— О милый ненаглядный сын мой! — воскликнула султанша. — О если бы я могла обнять тебя и признать сыном. Извини меня, что я схитрила, обратилась она к султану, но хитрость моя удалась вполне: решай теперь сам кто из них принц и кто портной? Кафтан сшит великолепно; можно бы спросить вашего сына, у какого портного он учился?
Султан сидел пораженный. Лабакан смешался и покраснев потупил глаза; теперь только он понял всю проделку и не мог себе простить, что не догадался раньше.
— Постойте же, я знаю средство как узнать правду! — сказал наконец султан, как бы решившись на что-то и, велев оседлать лучшую лошадь, — он поскакал в соседний лес. Там, по преданию, жила дочь какого-то доброго духа — Альзаида. Она своими добрыми советами уже не раз выручала в тяжелые минуты предков султана.
В густом лесу была полянка, окруженная высокими вековыми кедрами; там жила Альзаида. Никогда, ни один смертный не дерзал туда проникнуть; какая-то невольная робость и страх по преданию переходили от отца к сыну.
Приехав туда, султан слез с лошади, привязал ее к дереву и, став посереди полянки, внятно и громко сказал:
— Если правда, что ты выручала отцов моих своими добрыми советами — то не побрезгуй научить и меня в этом деле.
Едва он успел это сказать, как расступился ствол одного из кедров, и из него вышла женщина вся в белом, покрытая белым покрывалом.
— Я знаю, зачем ты пришел, — сказала она, — и помогу тебе в беде твоей. Возьми эти два ларчика и пусть оба сына твои, родной и названный, выберут себе по ларчику. Я знаю, что настоящий сын выберет должный ларчик.
С этими словами она подала султану два ларчика из слоновой кости, богато разукрашенные золотом и жемчугом. На крышке были бриллиантовые надписи. Как султан ни старался их открыть, но не мог.
На обратном пути он стал раздумывать, что могло быть в ларчиках и который бы он взял, если бы ему дали выбирать. На одном была надпись «слава и честь», а на другом «счастье и богатство». И то и другое нравилось ему.
Приехав во дворец, он позвал к себе султаншу и передал ей обо всем случившемся. Она радовалась и надеялась, что ее милый сын не ошибется и выберет ларчик, назначенный царскому сыну.
Перед троном султана поставили два стола; на них султан сам расставил ларчики, сел на трон и подал невольнику знак. Тогда двери растворились и блестящее собрание самых знатных сановников явилось в залу.
Когда все уселись на великолепные подушки, разложенные вдоль стен — султан вторично подал знак и ввели Лабакана. Гордо и твердою поступью прошел он через комнату; подойдя к трону, он пал на колени.
— Что прикажет мне отец мой и повелитель? — спросил он.
Султан поднялся с трона.
— Сын мой! — торжественно начал он, — до сих пор еще не все уверены в том, что ты действительно мой сын Омар; в одном из этих ларчиков лежит на это доказательство, выбирай любой! — Ты не ошибешься и будешь всеми признан.
Долго смотрел Лабакан, обдумывал и сравнивал надписи, наконец решившись сказал:
— Дорогой батюшка, что может сравниться с счастием быть твоим сыном и чего остается желать, когда богат милостями твоими? Я беру ларчик с надписью: «богатство и счастье».
— Посмотрим правильно ли ты выбрал, — сказал султан, — а теперь отойди и сядь на подушки, — и он снова махнул рукою.
Тогда невольники ввели Омара. Его жаль было видеть, так он был грустен и убит. Он также пал ниц перед троном и спросил, что прикажет султан? И ему было указано выбрать один из ларчиков.
Омар подошел к столу, внимательно прочитал надписи и затем сказал:
— Последние дни показали мне, как нетвердо счастье и не прочно богатство; в несчастии одно богатство — честное имя и добрая слава: оно прочнее всех мирских сокровищ. И хотя бы мне отказаться от короны — но слава и честь моя мне дороже ее.
Омар положил руку на избранный ларчик, но султан остановил его и подозвал Лабакана. Тот также положил руку на свой ларчик.
Султан велел себе подать воды из меккского святого колодца, вымыл руки и оборотясь на восток прочитал молитву:
— Бог моих праотцев, сохранивший род наш чистым и непорочным! Не допусти, чтобы недостойный опозорил его! Охрани сына моего в этот час испытания.
Он поднялся и снова сел на трон. Все с напряженным вниманием ожидали конца. В зале было тихо.
