Ты, Бирюк, бурдюк с одышкой, ты, пивная кадка,
Тебя ноги не несут – так везет лошадка!
Повезло, что нищий мирный! Дело-то за малым:
Прочь с колес, тряси жирами, топай пешедралом!
Эй, подвинься! За тобой будет кружка пива –
Не признать меня, хоть ночью, это неучтиво!»
И поехали, смеются, мимо деревни —
Хотя пивом их манил аромат харчевни –
И свернули к Бирюку, а дорога тряска –
Тут уж Тома растрясла на колесах пляска.
В небе звезды. В окнах свет. А на кухне ждал их
Очага огонь трескучий, гостей запоздалых.
Бирючата-сыновья поклонились, дочки
Книксен сделали, жена с пивом из бочки
Уже кружки несет. Пили, ели, пели.
Сам Бирюк пустился в пляс – при его-то теле!
Выпив кружку, Том – вприсядку, по-моряцки, лихо,
Дочки – чинно, ручейком; смеется Бирючиха.
Спать легли: кому – солома, а кому – перина.
Том толкует с Шерстолапым, сидя у камина,
О вестях с Пригорков, новостях о Башне,
Про овсы, про ячмени, про пажити и пашни,
Кто где был, куда ходил, пеший или конный,
Что деревья нашептали, ветер заоконный,
О Высоких Стражах там, возле Брода, или
О Тенях, что у границы в этот год бродили.
Наконец Бирюк уснул, пледом укрытый.
А с рассветом Том исчез, как сон полузабытый,
Чуть веселый, чуть печальный и немного в руку;
Дверь открылась и закрылась – ни бряку, ни стуку,
Ливень смыл его следы возле причала,
Ни его шагов, ни песен будто не звучало.
У Отпорной Городьбы лодку-лоханку
Три дня видели. Потом уплыла в Ветлянку.
Будто некий хоббит видел ночью, говорят, там
Ее выдры волокли, вверх по перекатам.
Там, где Эльфов островок, Старый Лебедь встретил,
За бечевку потащил, важен и светел,
Выдры плыли по бокам, чтобы ненароком
За корягу Дядьки-Ивы не задела боком.
Зимородок на корме, а птаха на банке –
Так ее и волокли вверх по Ветлянке
До стоянки. Тут сказал выдрин сын:
«Смогли бы Дураки ходить без ног или плавать рыбы,
Не имея плавников? Весла где, разини?»
У Отпорной Городьбы Тома ждут доныне.
Жил-был веселый скороход –
И пешеход, и мореход,
Решил он с вестью по реке
В кораблике поплыть, и вот
Он погрузил провизию
В ладью свою из лопуха:
Взял мандарин с овсянкой он
И кардамон для запаха.
Он ветры звал приятные,
Попутные, чтобы несли
Его за трижды девять вод, —
И вот приплыл на край земли.
Там он один среди равнин,
Где Деррилин издалека
По камушкам-камениям
Течением течет река,
И обитают Призраки
У той реки ужасные.
Устал ходить он вдоль реки
На поиски напрасные.
И сел на свежем воздухе
Для роздыха, забыв дела,
Пел песни бабочке одной,
Чтобы женой ему была.
Она же прочь отпрянула
И глянула с презрением.
Учиться стал он всяческим
Магическим умениям.
И сделал сеть воздушную,
Бездушную, чтобы поймать,
И крылышки из перышка
Воробушка, чтобы летать.
Волшебной паутиною
Невинную поймал гонец,
Воздвигнул без усилия
Из лилии шатер-дворец,
Фату накинул брачную
Прозрачную, как лунный свет,
Поставил ложе… Но твердит
Она сердито: «Нет-нет-нет!»
Ей дарит он сокровище.
«Ну вот еще! Какая чушь!» –
Ругается красавица,
Не нравится ей этот муж.
Тогда он опечалился,
Отправился он поутру
На крылышках из перышка
Воробушка да по ветру.
Внизу мелькали острова,
На них трава как изумруд,
И золотом блестит гора,
И серебра ручьи текут.
И тут он стал воинственным,
Единственным, чьи шли стези
И в Теллами, и в Белмаре,
И за море, и в Фэнтэзи.
Имел он щит опаловый,
Коралловый носил он шлем,
А меч был аметистовый, —
Неистовый, грозил он всем:
И с эльфами, и с Эйери,
И с Фэйери в сраженьях был,
И бил зеленоглазых он,
Не раз он златовласых бил.
Броня на нем алмазная
И грозное при нем копье,
Чье в полнолунье ковано
Серебряное острие,
И дротик изумрудный был –
Столь чудный был! – он сам летел!
И прибыл рыцарь в Парадиз,
Где первый приз добыть хотел.
Стрекозлищ победил сей муж,
И Жужалей к тому ж, и Рой,
И первый приз – Медовый Сот
Он взял! И вот поплыл герой,
Руля осиновым листком,
Под лепестком под парусом,
Он чистил латы, песню пел,
И песнь летела к небесам.
Он посетил безвестные
Чудесные те острова,
Что видел сверху, но на них
Нет гор златых – одна трава.
Домой пустился скороход,
Медовый Сот добыв и честь.
Откуда нес, куда принес —
Вот в чем вопрос! – свою он весть?
Повсюду он ходил, бродил,
И победил, и приз добыл,
Но по пути, как ни верти,
Весть отнести совсем забыл!
А значит, завтра, как вчера,
Ему с утра опять в поход!
И весть ту носит до сих пор
Тот очень скорый скороход!
Очень мала
И очень мила
Принцесса Ми, говорят,
Блистают в прическе
Жемчужные блестки,
И золотом вышит наряд.
Платочек на шее
Звезд серебрее,
И паутинки нежней
Накидка из льна,
Бела, как луна,
А то, что поддето под ней, —
Исподнее платье —
Украшено, кстати,
Узором алмазной росы.
В плаще с капюшоном
В серо-зеленом
Таится в дневные часы,
В часы же ночные –
Одежды иные,
Сияют, как в небе звезда;
В чешуйки рыбешки
Обутые ножки,
Сверкая, ступают туда,
На пруд танцевальный,
Где гладью зеркальной
Застыла вода в полумгле, —
Там призрачен свет,
Там легкий балет
Танцует она на стекле,
И каждый шажок,
И каждый прыжок
Стежок оставляет на нем.
Глядит она ввысь,
Где звезды зажглись
В небесном шатре, а потом
Глянула вниз,
А там – вот сюрприз! –
Принцесса по имени Ши,
Такой же талант,
К пуанту – пуант,
Так же танцует в тиши.
И так же легка,
