Как ни обещала Фея-Умница своей подруге, Сове-Ворчунье, быстро вернуться назад, события развернулись по-другому. Ее учеба в Сверкающих Горах у Наставницы Агапии затянулась на целых три года. Сначала – обучение, потом – исследования и эксперименты, увлекательные попытки вырастить Великий Дуб из принесенного ею желудя, новые друзья, новые впечатления… Потом наша героиня сама выучилась на Наставницу, и только после этого решила вернуться.
Подлетая к Волшебному Лесу, радостная Фея стала замечать кое-какие странности… Ей даже показалось, что от ее родных мест веет опасностью и какой-то безысходностью. Не сновали в траве мелкие обитатели, не ползли по своим делам муравьи, не звенели трудолюбивые пчелы. Деревья стояли грустные и поникшие, как будто в самый разгар лета внезапно пришла осень. И даже птиц не было слышно, а ведь за их веселые трели, с утра до вечера звучавшие среди деревьев, Волшебный Лес часто называли Звонким. Складывалось впечатление, что всю округу накрыло тенью, как будто серым, душным покрывалом, стиравшим краски и гасившим звуки. Ощущение бедствия становилось тем сильнее, чем ближе к лесу подлетала Фея.
Дома никого не оказалось, двери, обычно всегда гостеприимно распахнутые, были плотно закрыты. Никого из братьев или сестер не было слышно, и Умница, развивая немыслимую скорость, ринулась к высокому дереву, на котором жила Сова-Ворчунья, в надежде узнать от нее хоть что-то. Тревога и беспокойство сжимали ее сердце стальными обручами.
Свою подругу Фея застала за довольно странным занятием – на запертую дверь своего дупла она приколачивала большой кусок бересты, плотно испещренный письменами.
– Здравствуй, Ворчунья! – воскликнула Умница, и птица, подскочив от неожиданности, чуть не выпустила молоток.
– Подруга! Ну, наконец-то! – не склонная к сантиментам Сова, отложив свой тяжелый инструмент, буквально набросилась с объятьями на свою хрупкую товарку. – Чего ты так долго! Как ты? Как дела? Ух, какая ты стала! Взрослая! Серьезная! А у нас тут такое творится! Наши все улетели уже, я одна осталась тебя дожидаться. Ждала-ждала, а ты все не летишь… Почему ты на мое письмо не ответила? Раз ты так не отвечаешь, я, видишь, решила тебе весточку у себя на двери оставить. Я же знала, что, когда ты вернешься, ты обязательно ко мне заглянешь!
– Погоди-погоди! – ошарашенная Фея мягко освободилась из совиных объятий. – Пожалуйста, расскажи по порядку, а то я что-то никак в толк не возьму, что тут у вас. Какое письмо? О чем ты? Я ничего не получала. Да еще дома никого нет. Прямо сердце не на месте!
– Так ваши же все на Центральной Поляне, у них какое-то важное дело. Владычица всех собрала. Не переживай, твои наверняка там. Лети скорей, там все и выяснишь, а потом уже ко мне заглянешь. А я пока тут все обратно по местам разложу. Улетать я собралась, насовсем, – грустно пояснила она. – Ну, раз теперь ты здесь, надеюсь, все обойдется. Не теряй времени, а то все самое интересное пропустишь!
И Фея, последовав ее совету, стремглав полетела к месту сбора.
Центральная Поляна была полна фей. Складывалось ощущение, что все феи, обитавшие в Волшебном Лесу, собрались здесь. У всех были грустные, встревоженные, озабоченные или даже испуганные лица. Ни одного радостного или хотя бы спокойного выражения не смогла заметить Умница. Не было слышно и оживленного гомона, характерного для фейских собраний.
В первых рядах соплеменников, почти напротив высокого помоста, на котором должна была появиться Владычица, Умница увидела всех своих родных. Мама крепко прижимала к себе младших, две средних сестры и брат плечом к плечу стояли рядом с ней. Чуть впереди них, как бы закрывая собой свою семью, стоял отец с мрачным и решительным лицом. Мельком подивившись тому, как выросли дети, она продолжала осматриваться.
Оглядываясь вокруг, Фея разглядела нескольких своих подруг и друзей. Злата, ее любимая подружка, белая, как мел, с огромными перепуганными глазами, стояла совсем недалеко, и Умница начала протискиваться к ней. В этот момент на помосте появились герольды, громко затрубившие в свои засверкавшие на солнце трубы. Вслед за ними на возвышении появилась и сама Владычица. Без привычных украшений и богатого наряда, одетая в темный строгий мужской костюм, с гладко зачесанными волосами, она встала перед народом, гордо расправив хрупкие плечи. Лицо ее казалось осунувшимся и даже постаревшим.
