Есения чувствовала, что превратится уже скоро, оттого ей становилось страшно и хотелось быстрее задать все вопросы. Ей казалось, что если она обратится, то забудет себя и больше не вернётся в обычный облик.
– Нет, – но Вадиму нечем было её обнадёживать. – Я не хочу, чтобы ты помнила, кем я был тогда. И… Есения. Я бы советовал тебе сейчас раздеться, иначе одежда порвётся при обращении.
– Р-раздеться? – щёки Есении тут же вспыхнули от смущения.
– Я могу выйти, пока ты… – попытался успокоить Вадим.
– Нет! – этого Есения почему-то испугалась ещё больше. – Я хочу, чтобы ты… Просто отвернись! И обещай не подглядывать! Только не уходи…
Она сейчас совсем не понимала, как будет происходить превращение, а Вадим не хотел сегодня её пугать рассказами о боли. Наверное, это было не очень честно с его стороны, но сейчас это не казалось ему важным. У них будет много времени, чтобы обсудить эту проблему.
– Не уйду, не бойся, – Вадим поднялся на ноги и отвернулся к стене. – И не повернусь, обещаю.
Он слышал, как звенят цепи от того, что девочка стягивает с себя одежду, но он обещал, что не будет поворачиваться, поэтому просто уставился в стену. Он думал, что Есения будет ещё задавать вопросы, но солнце уже село, так что превращение началось. Вадим прикрыл глаза, стараясь ни о чём не думать и не концентрироваться на тяжёлом дыхании сестры. Постепенно оно переросло в тихие стоны, которые в свою очередь быстро стали похожи на скулеж. Вадим слышал звук ломающихся костей, слышал то крики боли, то звериный рык, но не поворачивался. Ему и в тот раз хватило увидеть превращение.
Он открыл глаза и повернулся лишь тогда, когда почувствовал, как мокрый нос тычется ему в руку. Перед ним села почти обычная волчица с красными глазами. Если смотреть на неё в темноте и мельком, то вовсе не отличить от обычного зверя, но присмотревшись, конечно, можно понять, что волк это не простой. Лапы намного крупнее, морда шире, да и тело больше, чем обычно бывает у волков. Есения слегка вильнула хвостом, радуясь наличию хозяина рядом. Как Вадим и сказал – напасть на него она никогда не сможет, потому что именно он её обратил. Юноша протянул руку, а волчица послушно подала ему свою голову, прижав уши, чтобы было удобнее гладить. Вадим мог бы винить себя за это, но смотря сейчас на Есению, он осознал, что винить ему нужно Звениславу.
– Давай я тебя покормлю, – тихо сказал Вадим, зная, что сейчас сестра его не поймёт.
Волчица вильнула хвостом. Если бы умела, то, наверное, ещё бы и гавкнула. Вадим отогнал от себя эту глупую мысль и вышел из комнаты. Он спустился вниз и достал из погреба тушки зайцев, которые Тихомира подготовила. Вадим вернулся в башню, чему Есения очень обрадовалась. Увидев еду, она принялась крутиться и выпрашивать, совсем как Сёма. Вадим положил тушки перед ней и отошёл, а волчица накинулась на еду с тихим рыком. Не было в этом ничего такого, если не знать, что сейчас это его младшая сестра пожирает зайцев. Осознание этого больно обжигало всё внутри.
– Сеня… Прости, но я отойду ненадолго, – сказал Вадим зачем-то.
Волчица даже не отвлеклась от еды. Юноша знал, что пока что она ничего не запомнит, что с ней приключилось, пока она волчицей была. Вадим развернулся и вышел. Он боялся, что Тихомира сейчас будет в обеденной, но ведьмы там не оказалось. Выяснять, где она сейчас, не хотелось. У Вадима были свои секретные дела. Он быстро добрался до деревни. Здесь всё было спокойно. В некоторых домах горел свет, но большинство уже спали. Вадим шёл по тем улицам, по которым ночью точно никто не ходил. Темница находилась во дворе Казимира. Она стояла в самом дальнем углу двора на возвышенности, потому что нужно было наполовину закопать её в землю, чтобы внутри было сыро, темно и страшно. Казимир был уверен, что в таком неприятном помещении человек быстрее решит покаяться. Дом сверху был деревянным, но стоял он на каменной основе, которая и уходила под землю. По бокам виднелись небольшие зарешёченные окна, через которые даже днём почти не проникал свет. Охранники, которых Казимир выставил, не представляли никакой сложности. Один из них спал снаружи, стоя на посту, второй же валялся на лавке. Вадим хорошо помнил, как помогал Мокше один раз сбежать из темницы. Его поймали на том, что он воровал из погреба поварихи вино. Казимир не хотел его строго наказывать, но отец Мокши настоял, чтобы сын провёл несколько ночей в тюрьме. Даже не имея в рукаве магических фокусов, освобождение не составило тогда никакого труда. Мокшу потом просто избили, да и Вадиму досталось, но охрану тюрьмы Казимир никак не улучшил. Так что сейчас мешает кому-то пройти и помочь Звениславе бежать, если она уже не сбежала?