– Я ведь теперь с вами живу, – буркнула она обиженно. – Всё равно же узнаю всё, что вы тут делаете…
У неё в запасе было очень много вопросов, которые хотелось немедленно задать, но она стойко терпела.
– И правда узнаешь, – подтвердил Вадим.
Он попытался представить, как они теперь втроём жить будут, но пока что это казалось ему чем-то невероятным. Он думал, что будет страшно винить себя за то, что с Есенией стало, но сейчас смотрел на девочку и понимал, что действительно лучшего выхода было не придумать.
– Вадим, а Мила правду говорила? – выпалила Есения, откладывая на тарелку недоеденный пирожок.
– Когда именно? – Вадим слегка нахмурился, пытаясь вспомнить все разговоры Есении и Милы.
– О том, что ты мой брат, – напомнила девочка.
Она внимательно уставилась на Вадима, будто умела ложь по лицу отличать. Это выглядело забавно, но разговора такого юноша никак не ожидал.
– Правда, – коротко ответил он, не видя уже смысла скрывать.
– А почему… – начала она.
– Потому что так захотел, – оборвал её Вадим, понимая, что если дослушает фразу до конца, то снова начнёт увиливать. – Три года назад, когда наша сестра Мила умерла, я и сам жить не хотел. Потому что себя винил. Отец меня ненавидел, поэтому я знал, что как только домой вернусь, он меня поколотит до смерти. Я ведь к Тихомире без спросу бегал, чтобы желание загадать… А она меня учеником взяла. Если бы батюшка о таком узнал, то разозлился бы страшно. Не хотел я никому из вас проблем доставлять, потому и попросил Тихомиру сделать так, чтобы вы все меня забыли. Но как дурак продолжал с тобой общаться…
Произнося всё это вслух, Вадим осознал, что действительно виноват сильно перед Есенией. Он и не удивится, если девочка сейчас передумает и возненавидит его. Есения же уставилась на недоеденный пирожок, обдумывая услышанное. Вадим не захотел сейчас её мысли подслушивать.
– А я рада, что ты со мной продолжал общаться, – заключила в итоге Есения и закинула остаток пирожка в рот.
– Рада? – Вадим вскинул брови, наблюдая за тем, как девочка дожёвывает еду.
– Да! – кивнула она. – Это значит, что ты меня так сильно любишь, что отказаться никогда не сможешь!
Она улыбнулась, обнажая свои заострённые теперь звериные клыки. Вадим не знал, что на это ответить можно. Есении ответ и не нужен был, она продолжила есть. Её сейчас всё устраивало. Слёзы все были выплаканы, и девочка решила, что нужно просто жить дальше, как есть. Пока Вадим рядом, ей было совсем не страшно.
– Я тебе сказать должен, – Вадиму не хотелось портить её веселье. – Но на ночь тебя приковывать придётся. Ещё несколько ночей превращаться против воли своей будешь… Чтобы не навредила никому. Ты пока собой не владеешь, поэтому…
– Хорошо, – но Есению и это не напугало. – А ты будешь со мной рядом?
– Уж теперь-то мы друг от друга никуда не денемся, – Вадим хохотнул.
Этот ответ Есению устроил. Вадим понимал, что девочка изменилась, но этого просто не избежать. Уж лучше так, чем хоронить и вторую сестру.
Тихомира очень скоро вернулась и показала Есении её комнату. Снаружи дом никак не изменился, но внутри он всегда казался Вадиму больше, чем есть на самом деле. Девочке всё объяснили как следует, чтобы она точно теперь понимала, что её здесь ждёт, но никакие речи и никакие виды Есению уже не пугали. Она полностью успокоилась. Вечером Вадим выпустил Сёму, который был счастлив тому, что теперь можно погулять ещё одну ночь. По крайней мере пока кузнец не сделает цепи для Есении, Сёма сможет по ночам гулять свободно, а девочку придётся пока приковывать. Потом, конечно, она научится, и цепи нужны будут лишь в полнолуние и то не всегда.
– Не натирает? – поинтересовался Вадим, затягивая оковы.
– Нет, – Есения слегка подёргала руками. – А не свалятся?
– Когда ты волком станешь, то и лапы шире будут, – успокоил Вадим.
Он отошёл к стене и сел на пол, намереваясь дождаться второго превращения сестры. После этого нужно было накормить её сырым мясом, которое Тихомира уже подготовила – поймала несколько зайцев. Это нужно было затем, чтобы утром Есения снова человеком стала.
– А я… На тебя не нападу? – Есения поняла, что цепи достаточно длинные, чтобы наброситься на Вадима в этой комнате.
– Не нападёшь, – но юноша отрицательно мотнул головой. – Я тебя в оборотня превратил, теперь мы с тобой связаны. Ты мне вред никогда причинить не сможешь.
Девочка кивнула, успокоившись, и тоже решила присесть на пол. Солнце уже не попадало в башню, но ночь ещё не наступила, потому было немного времени, чтобы поговорить.
– Жаль, что я так и не успею матушке сарафан сшить, – пожаловалась Есения.
– Я могу сходить к ним и принести твои ткани, – Вадим проблемы в этом не видел. – А потом передать подарок.
– А тебе никогда не хотелось вернуться домой? – спросила Есения.
Вот что её на самом деле волновало, а не то, как сшить сарафан для матушки.
– Не хотелось, – честно ответил он. – Кроме тебя там никому не было до меня дела. А здесь я на своём месте.
– А ты можешь… Сделать так, чтобы я тебя вспомнила? – с надеждой спросила девочка.