Когда мы утром собирали для Иваны в лесу ветки и шишки, чтобы она смогла растопить плиту и продемонстрировать свое кулинарное искусство, я уже в двадцатый раз рассказывал о ночном происшествии. Мишка, разумеется, дразнил Тонду тем, что тот пропустил такую великолепную штуку ради какого-то колбасного сна. Алена, как всегда подражая Иване, замучила меня упреками, почему, дескать, я ее вовремя не разбудил. Тонда строил из себя оскорбленного. Он обогнал нас, но неожиданно остановился, указывая на что-то впереди:
— Смотрите, тут чей-то лагерь!
Ниже по склону находилась маленькая площадка, с одной стороны защищенная скалой. На другой стороне площадки стояла деревянная сторожка, а немного подальше пряталась кормушка, в которой лежало немного сена. Посреди полянки располагалось круглое кострище, огороженное несколькими валунами.
Мы сбежали вниз. Мишка помчался прямо к сторожке и толкнул дверь. Она была закрыта только на деревянный колышек, засунутый в петли для замка. Мы ринулись вслед за Мишкой, но смотреть в сарае было нечего: в одном углу лежал ворох сена, в другом мы разглядели кучку совершенно высохших, съежившихся каштанов. Алена распахнула дверь, и в сторожке стало совсем светло. Но больше мы ничего не увидели. Я подтолкнул Тонду к выходу, но Мишка схватил меня за руки и завел их за спину.
— Ш-ш-ш. Тихо!
Откуда-то опять послышались непонятные звуки. Затаив дыхание, мы попробовали установить, откуда они исходят. Вдруг Аленка, оттеснив меня, показала на кучу сена:
— Там!
Мишка стоял ближе всех и поэтому раньше других запустил руку в сухую траву. Он вытащил что-то длинное и блестящее. Приглядевшись получше, мы увидели, что этот предмет имеет знакомые очертания. Я не сразу догадался, что это такое.
— Да ведь это наша пилка! — воскликнула Алена.
Мишка протянул пилку нам, Тонда схватил ее. Она была из хозяйства его родственника, но уже несколько недель обитала в нашей лесной резиденции на Градце. Я посмотрел на деревянную рукоятку, помеченную выжженной буквой «Г».
— Точно, — подтвердил я, — у нас стащили.
Тонда потянул пилу к себе.
— Как… как она здесь оказалась?
— Видимо, так же, как и вот эти часы, — сказал Мишка, поднимая над головой будильник, который до недавнего времени обретался в нашем лесном укрытии.
Алена раздобыла этот будильник у своего дедушки — поиграть, для дела он уже был непригоден и для украшения тоже не годился. У него было два звонка, пожелтевший облупленный циферблат и переломившаяся пополам большая стрелка. Часы шли, если их заводили до упора и клали циферблатом вниз. Шли они иногда час, иногда два, а однажды протикали целых три. Потом будильник остановился, и, как я его ни заводил, он уже не тикал. Теперь он показывал время однозначно.
— Выходит, они нас ограбили! — воскликнул Тонда, до которого все доходило позже остальных.
— Воришки были здесь совсем недавно, — сказала Алена, подкручивая пружину, — часа два назад самое большее.
— Это-то ясно, — отозвался Мишка, который, в последний раз вороша сено, выудил из него кухонный нож, початую коробку печенья, две бутылки пива и полную банку апельсинового сока.
— Здесь они ночуют, отсюда и на разбой отправляются. И здесь же нынче ночью мы их застукаем и намылим шею, — тихонько проговорил я, твердо вознамерившись отомстить.
Ребята кивнули. Судьба тех, из-за кого мы погорели на птичнике, была решена.
— Девять часов! — охнула Алена. — Ивана ведь дров ждет! Ужас как летит время.
Мы быстренько привели все в порядок, стараясь замести следы, чтобы у ворюг не возникло подозрений. Пусть они думают, что о них никто не знает.
— Ну подождите, синьоры, устроим мы вам спектакль!
Мы мчались к замку, насколько позволяла тяжесть за спиной.
— Вы что в лесу делали — ждали, когда ветки вырастут? — набросилась на нас Ивана. — Какао на плите, рогалики на столе, мармелад там же. Да не рассиживайтесь, а начинайте красить мебель, краску Станда уже развел. Вы когда-нибудь этим прежде занимались? — Губы ее раздвинулись в улыбке, и нам показалось, что мы попали домой к маме.
— Занимались, и не только этим! У нашего директора две страсти — плотницкое и малярное дело. Как раз во время последних каникул мы все скамейки перекрасили, — сказал Миша.
— О чем разговор, остается повторить пройденное, — согласился я.
— Ну хорошо, вот и покажите, на что вы способны, — сказала напоследок Ивана и пошла к насосу за водой.
Мы уселись за стол, а Тонда побежал за остатками домашних запасов. Он выдал каждому по крутому яйцу и кружку охотничьей колбаски. На столе нас ждал небольшой завтрак. Мы проглотили по две чашечки какао, слопали уйму рогаликов и вазочку мармелада, и только теперь подошел черед Тондиных лакомств. Но мне не суждено было дозавтракать.
В открытом окне появилась голова Станды.
— Лойза здесь? Лойза, выйди-ка сюда. А все остальные после завтрака пусть сразу принимаются за дело: краска и кисти под окном, покрасьте полки, а потом и все прочее. И чтоб никто отсюда ни ногой. Идешь, Лойза? Да шевелись же, черт возьми!
