— Я вот что подумал, — размышлял Станда, — вы ведь измеряли расстояние между ямками, скажите, совпадает оно с расстоянием между жердями?
Ротмистр насторожился.
— Это могло бы натолкнуть вас на интересную мысль. Я, видите ли, еще ночью внес лестницу в замок. Если ямки под окном кастеляна были оставлены лестницей, тогда виноваты мы. Но я советую вам проверить.
— Пожалуйста, — пожал плечами пан Еничек и взял со стола связку ключей, — можем прямо сейчас и пойти.
И мы пошли.
Перед замком нежился на солнце кастелянов Бояр, по-нашему Казан. Заслышав шаги, он завилял хвостом и побежал мне навстречу. И сразу же сунул свою лоснящуюся голову мне под руку. Я же некоторое время колебался, разыгрывая равнодушие. В этот момент мне было противно все, что связано с Клабаном. Но потом я сказал себе: «Дурень, пес-то тут при чем?» — и погладил его.
— Бояр! — заверещала из окна пани Клабанова. — Отойди от этих убийц!
Пес убрался восвояси, а Станда сухо заметил:
— Вам не кажется, что пани тоже следовало бы выбирать выражения?
Ротмистр махнул рукой:
— У нее с нервами плохо.
— Вот оно что! — сказал Станда.
Взвалив на себя лестницу, он завернул за угол замка.
Вот и место ночного приключения. Станда остановился под первым окном справа и осмотрел узенькую грядку. Полоска земли была так заботливо выровнена, как будто ее засеяли морковью.
— Следов, разумеется, нет. Этого следовало ожидать.
Перейдя к другому крылу замка, Станда поднял взгляд вверх, на окна кастелянова жилища.
— Здесь? — спросил он ротмистра.
— Здесь, — отозвался Еничек.
Станда положил лестницу так, чтобы ее нижний конец точно указывал на две прекрасно сохранившиеся вмятины.
— Так? — спросил он.
— Да, хорошо, — одобрил милиционер, присаживаясь на корточки. Расстояние между жердями лестницы оказалось на целых пять сантиметров больше, чем между ямками в земле.
Сняв фуражку, ротмистр поглядел наверх, быстро перебежал на другую сторону замка, что-то поискал на земле, обследовал место под окном и не спеша вернулся к нам.
— Что-то здесь и впрямь не так, — согласился он. — Вы, стало быть, утверждаете, что их было двое?
— Ну да, — подтвердил я. — И второй говорил по-немецки.
— Это я уже слышал, — буркнул милиционер. — Лучше всего скорее проявить пленку. Тогда и увидим, кто прав.
— Ну что ж, — согласился Станда. — Лойза, принеси аппарат, а я пока выведу Иванину машину.
— Будет сделано.
Перед главным входом мне в ноги неожиданно кинулся Казан. Не успел я обернуться, как он выскользнул в дверь и скрылся из виду. Я пробежал мимо наших пустых комнат, ухватил на бегу кружок колбаски из Тондиных запасов, разложенных на столе, дружески погрозив пальцем вслед Казану.
— Ах ты злодей!
Я побежал в спальню Станды и, оказавшись у его ночного столика, замер с раскрытым ртом. Никакого фотоаппарата там не было. Я открыл дверцу, но внутри стоял только расписной ночник, бывшая собственность графа. Распахнув гардероб, я обследовал и его содержимое, даже залез Станде в рюкзак. Нет! На кровати нет, под кроватью нет! Я высунулся из окна.
— Станда! Фотика здесь нет!
— Протри глаза, — крикнул он, направляясь к замку. Оказалось, что с глазами у меня все в порядке. Сумка с фотоаппаратом и вспышкой окончательно и бесповоротно исчезла.
Первое подозрение пало, разумеется, на бывшего кастеляна.
— Кто еще заинтересован в том, чтобы фотик пропал? — спрашивал Станда.
— Клабан говорил только о вспышке, которая его ослепила, и о том, что он ударился головой о ночной столик, — напомнил пан Еничек.
— Думаю, что на эту басню мы можем внимания не обращать. Наплел бог знает чего.
— Поживем — увидим, — снова повторил свое любимое присловье пан Еничек и поправил ремень. — Подождите минутку. Я схожу за Клабаном.
Станда последовал за ротмистром, оставив меня одного. Этого момента я только и ждал.
В комнате было что-то не то. Я это заметил еще до того, как крикнул Станде в окно, что фотоаппарат исчез, но только теперь у меня появилось время это обдумать. На подоконнике между внутренней и внешней рамой виднелись следы. Ничего определенного — какие-то грязные полосы и бороздки да немного размазанной грязи, но фантазия моя разыгралась вовсю.
Итак, кто-то забрался в комнату Станды через окно. Куда он направлялся, мне разузнать не удалось — на полу еще со вчерашнего дня оставалась невообразимая путаница разных отпечатков, но в ту минуту я был убежден, что неизвестный и непрошеный гость устремился прямиком к ночному столику.
Вернувшись к окну, я вскочил на подоконник и высунулся наружу. Под окном по наружной стене дома тянулась длинная вертикальная царапина, а в глинистой почве можно было различить несколько следов. Окно Станды было третьим по счету, и на них никто внимания не обратил.
Кто-то влез через окно Станды, это факт. Но кто? Скорее всего, Клабан. Он больше всех был заинтересован в том, чтобы фотик исчез. Дело это надо было обделать половчее, потому что с самого утра в замке или около него кто-нибудь постоянно болтался. За исключением того времени, когда мы были в лесу, Станда в деревне, а Ивана на кухне. Так, ясненько.
