Сэм поднялся с рассветом, чтобы наблюдать завершающие работы — подъем мотора с помощью крана, его спуск в трюм и присоединение к оси, вращающей колеса. Три инженера стояли внизу, в трюме; огромный механизм раскачивался над их головами. Сэм крикнул им, приказывая отойти прочь; ситуация была крайне опасной. Инженеры расположились так, чтобы подавать команды человеку на лесах у левого борта; тот, в свою очередь, передавал их машинисту крана.
Ван Бум обернулся и с улыбкой посмотрел на Сэма; белые зубы сверкнули на темном лице. Его кожа отливала медью в свете огромных электрических ламп.
И тогда это случилось. Со звоном лопнул один трос, затем — другой, и мотор качнулся вправо. Инженеры замерли на мгновение — и бросились бежать, но было слишком поздно. Мотор рухнул вниз и раздавил их.
Страшный удар сотряс корпус судна, леса, на которых стоял Сэм, затряслись и заскрипели.
Из-под упавшего мотора хлынула кровь.
Потребовалось пять часов, чтобы заменить тросы на кране, подцепить мотор и поднять его. Мертвые тела убрали, кровь вытерли; затем мотор был установлен на место. Проверка показала, что удар о корпус судна не повредил двигатель.
Сэм был так подавлен, что с удовольствием отправился бы в постель и не вылезал из нее неделю. Но он не мог себе это позволить. Работы должны продолжаться; множество людей смотрели на него и верили ему — нельзя показывать, насколько он угнетен.
Сэм располагал достаточным числом инженеров, но только Ван Бум и Величко были из второй половины двадцатого века. Он хотел бы найти еще специалистов из этого времени; но хотя он сделал устное объявление и передал его также с помощью барабанов, больше никого не удалось обнаружить.
На третий день Сэм попросил Файбраса зайти к нему домой. Предложив ему сигару и стакан виски, Сэм спросил, не желает ли он занять пост главного инженера Пароландо.
Сигара вывалилась изо рта Файбраса.
— Хотите сманить меня, старина? Я вижу, вы уже вошли в форму. Пытаетесь поставить на мой номер?
Сэм вздохнул и сказал:
— Может быть, перейдем на эсперанто?
— О, кей. Я готов спуститься на грунт. Так что же вы хотите?
— Я предлагаю вам работать на меня — предположим, временно.
— Временно?
— Если вы желаете, эта должность станет для вас постоянной. В тот день, когда корабль отправится в свой долгий путь, вы станете его главным инженером.
Длительное время Файбрас сидел молча. Сэм шагал взад и вперед по комнате. Иногда он бросал взгляд в иллюминатор. Мотор правого гребного колеса был уже установлен; теперь кран загружал в глубину корпуса громоздкие части батакайтора. Когда его смонтируют, гигантский аккумулятор будет возвышаться на тридцать шесть футов над трюмной палубой. Затем оба мотора подключат к батакайтору и проведут испытание. Двойной кабель
шестидюймовой толщины протянут на две сотни футов к ближайшему грейлстоуну. К его концу присоединят большую полую полусферу, которая накроет вершину камня. Когда грейлстоун начнет генерировать свой чудовищный электрический разряд, энергия будет передана по кабелю в батакайтор и зарядит его. Затем энергию от аккумулятора подадут на моторы.
Сэм отвернулся от иллюминатора.
— Я не требую, чтобы вы предали свою страну, — сказал он. — Все, что вы сейчас должны сделать — испросить у Хаскинга разрешение работать на меня и строить корабль. Позднее вы можете обдумать возможность путешествия с нами. Что вы предпочтете? Останетесь в Соул Сити, чтобы предаваться приятному и бесцельному безделью? Или примете участие в величайшем приключении, которое может выпасть обитателю речной долины?
Файбрас медленно произнес:
— Если я приму ваше предложение — повторяю, если я его приму — то я не хотел бы занять должность главного инженера. Я бы претендовал на место главы ваших воздушных сил.
— Но это не такой важный пост, как главный инженер!
— Он очень ответственный и потребует напряженной работы. Кроме того, мне нравится мысль о том, чтобы снова подняться в воздух и...
— Вы можете летать! Можете! Но вам придется служить под командованием фон Ритгофена. Понимаете, я обещал ему, что он станет начальником наших воздушных сил, которые будут состоять только из двух аэропланов. Что вам за дело, кто будет главным, если вы сможете летать?
— Это вопрос профессиональной чести. Я налетал на тысячи часов больше, чем Ритгофен. Я имел дело с самолетами гораздо более сложными и скоростными. Наконец, я был астронавтом. Я высаживался на Луне, на Марсе, на Ганимеде и достиг орбиты Юпитера.
— Это ничего не значит, — сказал Сэм. — Самолеты, на которых вы будете летать, очень примитивны. Они больше похожи на аэропланы времен первой мировой войны, которые пилотировал Лотар.
— Итак, ниггер должен знать свое место?
— Это нечестно! — вскричал Сэм. — Вы можете стать главным инженером! Под вашей командой будет тридцать пять человек! Вы получите звание капитана, обещаю вам! Только не заставляйте меня нарушать обещание Лотару!
Файбрас встал.
