Тринадцатое июля, резиденция Черноуса, рано утром
-- Так. Ну и каково твое мнение, что у них на уме? -- Завершив
очередной сеанс наблюдения, Черноус убрал в шкаф шкатулку со Всевидящим Оком и
не спеша прошелся вокруг конторки.
-- Ты бы ета, сотворил бы хоть кресло какое или табурет, --
Фрол, устав переминаться с ноги на ногу, присел на корточки. -- У тебя вон тут,
горница какая огромная, а даже лавки нету. Стоймя-то совершенно не думается.
Дело в том, что в большом круглом зале действительно из всей
мебели присутствовали только книжные шкафы вдоль всех стен до самого потолка и
конторка в самом центре помещения, за которой Черноус работал стоя. Приближаться
к конторке Фролу настрого запрещалось.
-- Это кому как, -- ответил Черноус. -- Меня так наоборот, в
сидячем положении только в сон клонит. Так. Ну ладно уж, будь по-твоему, пошли
на кухню, напою тебя чаем. Там и посидим заодно.
-- Только простым чаем, без всяких там колдовских
припарок-приварок.
-- Хорошо. Хотя я больше с листом смородиновым люблю. Так. Но к
чаю у меня ничего нет, не рассчитывай. Один я живу, без прислуги. На базар за
кренделями -- и то сбегать некому, а пироги я печь не умею.
-- А наколдовать что ли не пробовал?
-- Я не по этой части. Материализовывать -- не моя сфера
деятельности. Вот дематериализовать, разрушить, испарить -- это пожалуйста.
-- Чем же сам тогда питаешься?
-- А много ль мне надо? Утром печку топлю, кашку сварю, вечером
самовар ставлю -- муки с кипятком наболтаю. Вот и сыт.
-- Экономно живешь. Я так не смог бы. Я это, богатство всякое
очень люблю и уважаю. И пожрать хорошенько -- тоже.
-- Оно и видно, -- Черноус иронично оглядел костюм Фрола,
который за последнее время заметно истрепался, и его впавшие за эти несколько
дней щеки.
Фрол не врал, он действительно любил хорошо и вкусно поесть, но
только когда еда была кем-то оплачена. На острове, например, он лопал всякие
деликатесы за обе щеки, несмотря даже на то, что покупалось все это на его
алмазы. Но тратил-то деньги не он, а коль потрачено, чего отказываться -- эти
два оглоеда тогда без него все схавают. Зато последние дни, проведенные в
столице, он жил впроголодь, поскольку душила жаба.
Пока закипал самовар, Фрол кинулся в рассуждения:
-- Значит, надули они пузырь свой летучий и полетели. Просто
забавы ради покататься что ли решили? Аттракцион такой? Это вряд ли. Полетели на
запад. Зачем? В Непроходимый лес за нечистью какой, за подмогой-подкреплением?
Так нет же, лес они миновали, над степью летят. Неужто и впрямь просто
развлекаются?
-- Может, просто, а может, и не просто. От кого-то удирают,
либо к кому-то направляются. Так. А еще их кое-кто догоняет, не то помешать
норовит, не то на подмогу.
-- В смысле?
-- Соловей-разбойник в ту степь пустился. Так. Что ты на это
скажешь?
-- Ежели он их погубит, то стало быть кто-то очень сильный нам
на лапу играет. Видать благодетель у нас в высших силах объявился, может, и
сам... Слушай! Так ведь это они, наверно, от нас удирают! Точно-точно!
-- А если нет? Если Соловей им кем-то в помощь послан? Вот
то-то и оно! Тогда, значит, большая сила против нас. Так. Ну что, может,
одумаетесь с бунтом-то своим? Живите как жили, что вам еще надо?
-- Ну уж нет! -- Фрол нащупал в кармане последние алмазы. --
Назад нам дороги нету, уж больно средства большие вложены, на карту все до гроша
поставлено!
-- Дело ваше. Так. Ну ладно, попробую туда к ним Шалопая
подослать.
-- Это еще кто такой?
-- Да ветер младшенький. Шкодить горазд очень, потому и
Шалопаем прозвали. Скажу ему, пусть попугает этих, что на воздушном пузыре
летят. Так. Ну, а коль погубит ненароком, так и шут бы с ними, правда?
-- Ага.
Крышка самовара приподнялась, выпуская струю пара. Колдун
заварил чай, себе лист смородины в стакан бросил, подождал, пока настоится,
шумно хлебнул и крякнул:
-- Э-эх! Хорошо!
-- Что у Бабы-яги-то? -- спросил Фрол, прихлебывая из своего
стакана.
-- Пока не ясно. В смысле, ничего не видно.
-- Вот тебе и колдовство. А я вот естеством все вызнал бы. Оно,
ить, естеством-то надежнее.
-- Так. Это каким же образом?
-- Лазутчика к ней заслать надо. Есть у тебя на примете паренек
молодой, толковый, да чтоб с метлой или с ковром, да с сапогами-скороходами
управиться сумел бы?
-- Ну есть. Никитка, ученик мой, толковый малый. Так. Хочешь к
Яге его подослать?
-- Ага.
-- А под каким предлогом?
-- А это уж мое дело.
-- Ну ладно, сейчас позову. Губарь-то твой отправил воинов?
-- Отправил, уже пешком топают. К ней же на двадцать верст на
ковре не подлетишь. Дотопают сегодня к обеду. Только смысл какой в этом? В
заколдованный лес им все равно не пройти.
-- А им туда и не надо. Пока просто пусть попугают, быть может,
противник подумает, что мы войска стягиваем для атаки, неверный шаг сделает, да
сам на рожон полезет. Так. А я их атаковать и не собираюсь.
-- То есть провокация?
-- Да называй как хочешь. Если честно, воевать с ней, с
Ягой-то, я и не хочу. Не потому, что она баба, а потому, что нам еще жить да
жить, причем при любой власти. Лично я в ближайшие триста лет помирать не
собираюсь, и она, по всей видимости, тоже. Так. А ссору с ней заводить -- уж
извиняйте! И с Кощеем ссориться не хочу. И вообще, мы, злые колдуны, должны жить
в мире. Ежели узнаю, что Кощей супротив вас пошел, я умываю руки, не обессудьте.
-- Вот те на! Ты ж говорил, во всем помогать нам будешь!
-- Во всем, что естества касается. Супротив царя там или войной
на другое княжество выступить -- это пожалуйста. Любого смертного одолеть
помогу. Так. Но ежели Кощею поперек дороги встать -- уж увольте. Нам смысла нет
друг с другом воевать, не так уж много нас, черных колдунов, осталось. Я, да
Яга, да Кощей, да Вий, да Волхв-Хазарин. Так. Ну, Мерлин еще, но тот в Заморском
Королевстве.
-- А как бы договориться-то с ними? Чтоб ну, хоть не мешали бы.
Нейтралитет бы сохраняли, что ли?
-- Да как ты с ними договоришься, связи-то нет. Баба-яга
защитный экран поставила, Кощей тоже ни с кем не общается... Так. Вернее
общается, но лишь тогда, когда ему самому надо. До него только по
дипломатическим каналам достучаться можно, но на это у меня прав нет.
-- Жалко.
-- Жалко у пчелки. Так. В общем, за этими, которые на летающем
пузыре, наблюдать больше не будем. Если ни Соловей-разбойник, ни Шалопай их не
погубят, то в Неприступных горах они сами погибнут. Там птица Рух их склюет. А
если нет -- все равно в море-окияне потопнут. Оттуда вообще никто никогда не
возвращался, Водяной царь никого назад не отпускает, там одна дорога -- в
Преисподнюю. Так. А завтра... нет, послезавтра мы с тобой на остров Буян
отправимся. И Никитку, кстати, в качестве лазутчика закинем по дороге. Говоришь,
хитрость знаешь? Я бы его и сам в Ёжкин лес-то запустил бы, расколдовал бы ему
проход, да только смысл какой? Яга сразу догадается, что это я его впустил.
-- Нет этого нам не надо. Всей конспирации тогда конец. Лучше
пусть уж она сама его запустит.
-- Так. А потом мы на острове козлов расколдуем и вашу, в
смысле нашу армию к выступлению на Стольноград готовить будем.
-- Значит, все-таки, идем на Стольноград?
-- Идем. Если Никитка донесет, что Кощей нам не мешает и больше
никаких пакостей не уготовлено. Так. Главное -- убедиться в том, что эти, ваши
экскурсанты, у Бабы-яги лишь от вас прячутся и ничего дурного не затевают. Тогда
дело в шляпе, можно сказать, мы победили.
-- А что они могут затеять, экскурсанты-то?
-- Что затеять? Амулет у них. Между прочим, она могут и
вооруженную обученную армию сюда переправить из того мира. Ясно?
