Глава 16.
Шестнадцатое июля, в тереме Бабы-яги
-- Да уймитесь вы все наконец! -- гневно ворчала Баба-яга, хотя
в горнице и так никто не суетился и не егозил, и стояла полная тишина, даже
солдаты сидели за столом по стойке смирно. -- Целы они все, не проглотила их
акула -- вон она дохлая кверху брюхом плавает. А вон корапь с парусами плывет к
ним на подмогу. Эльвира! Эльвира, да очнись ты, жив Лешек-то, жив. Ой! А где же
этот? Коробейник-то куда подевался?
-- Он за водой побежал, -- в один голос ответили Мельников с
Константином, приводившие в чувство Эльвиру. Та, наконец, открыла глаза.
-- Вон, гляди, -- протянула ей блюдце старушка. -- Вон он, наш
Лешек, живехонький. Так я не поняла, куда он за водой побежал-то?
-- К колодцу, -- ответил Константин.
-- Зачем к колодцу? У нас же на кухне крант с водой!
Яга выскочила во двор, тут же вернулась обратно.
-- Убег! И сумку свою с товаром бросил! Шпиён это! Сразу он мне
не понравился.
-- Как шпион?!
-- Как шпион?!
Почти в один голос с эффектом реверберации воскликнули
Мельников и Дюкова.
-- А вот так. Солдатики, дело для вас имеется. Живо бегите,
изловите энтого коробейника! Обшарьте лес, он где-то недалеко кругами бродит,
все выходы заколдованы, не мог он далеко уйти!
-- Отделение, за мной! -- рявкнул командир.
-- Какой шпион, чей? -- продолжали недоуменно допытываться
чекисты.
-- Да чей, Бэдбэара, конечно. Или из его компании. Прознали
они, что пропали солдатики, вот и подослали лазутчика.
-- Как же вы догадались?
-- Я-то? Элементарно! Что ж вы-то его не раскусили, вы же
профессионалы, -- укоризненно обратилась она к эфэсбэшникам. Те молча потупили
взор. -- Да не кручиньтесь, я, если честно, сама только сейчас и поняла, когда
он смылся. А я ведь, дура, при ём ляпнула, что они Водяному царю зелье везут,
которое оружие изничтожает.
-- А если на Горыныче полетать, поискать его? -- предложил
Мельников.
-- Поздно уже, -- ответила старуха.
-- Почему поздно? Еще светло.
-- Да я не в этом смысле. А в том смысле, что уже нет смысла.
Зря я и солдатиков-то на поиска погнала.
Через два часа вернулись дружинники.
-- Не удалось задержать, -- понуро сказал командир. -- Как
сквозь землю провалился. Прочесали весь лес вдоль этих ваших границ
заколдованных. Вот только чего нашли, примерно в ста саженях отсюда валялись.
Он бросил на пол пару блестящих яловых сапог.
-- Все ясно. Теперь -- ищи-свищи. Да ты не виноваться,
бриллиантовый, -- успокоила Яга командира. -- Скороходы у него там были
спрятаны. А я-то, старая, поначалу в толк не взяла, что-то больно шустро он до
избы-то добрался. Ведь только я его впустила, а он уж тут как тут. И
шапка-невидимка на ём была. Не признала я сразу эту кепку, а это Черноуса
картуз-то. Его козырьком назад наденешь, и все, ни одна собака не увидит.
Вернее, ни один человек не увидит, собака-то она и учуять может. Надо бы
все-таки собаку завести. Вот только не знаю какой породы, либермана или
заморскую овчарку? Или шемаханскую сторожевую?
-- И что же теперь будет? -- спросил Константин чисто
риторически.
-- Да ничего, -- ответила Баба-яга. -- Пока этот лазутчик до
своих доберется, пока они предпримут чего-либо, может, наши Водяного царя ужо и
повстречают. Они ж до моря-то до окияна добралися, недолго им осталось плыть до
Края Света.
-- Если снова акула не попадется, -- заметил Мокус.
-- Типун тебе на язык!
