Устав удерживать беснующееся животное, я выпрямилась, и в то же мгновение озверевшая Дюша выскочила из ванной и, оставляя повсюду клочья белой пены, понеслась по коридору.
– Не заметили, где у нее эта точка сяо-мяо? – спросила Кристина, кидая в лужу тряпку.
– Нет, – ответили мы с Томочкой хором, – а что?
– Может, нажать еще раз и она успокоится?
– Ни в коем случае! – испугалась я. – Больше никакой мануальной терапии.
– Вилка, – послышался голос Куприна.
Я высунулась в прихожую. Супруг, смущенно улыбаясь, протянул букет из непонятных цветов, больше всего смахивающих на гибрид тюльпана и астры.
– Вот, – забубнил Олег, – держи, от чистого сердца. Прости дурака. У меня прямо в глазах потемнело, когда тебя с тем парнем увидел. Стоит, за плечи обнимает и лыбится. Вот я обозлился и наговорил глупостей. Кто же думал, что такое получится: газеты, корреспонденты… И потом, ну как люди-то тебя узнают?! Мне это совершенно непонятно! В жизни ты совсем другая!
Я попыталась скрыть усмешку. Надо же, Олег, оказывается, способен на ревность! Совершенно неожиданное открытие!
– Вот еще, – держа одной рукой букет, заявил супруг, – на…
Я взяла протянутый пакет и впала в полное изумление. Внутри оказалась коробка дорогущего бельгийского шоколада. Наверное, жара повлияла на разум мужа, если он решился приобрести конфетки стоимостью в половину своего оклада!
– Букет тоже мне? – улыбнулась я.
– Конечно, держи, – Олег протянул мне неведомые цветы, – кажется, твои любимые.
Да уж, теперь не спросить, что это за звери, не могу же я не знать названия своих обожаемых цветов. Только я собралась их взять, как произошло невероятное. Из темноты коридора вылетела Дюша. Увидав Олега, она осела на задние лапы и издала страшный звук, похожий на стон и рычание одновременно.
– Дюшенция? – удивился муж. – Что с тобой стряслось, небось жара…
Но договорить фразу Куприн не успел, потому что собачка резко подпрыгнула вверх, вырвала у него из рук букет, а потом с утробным чавканьем и хрустом принялась быстро-быстро пожирать неведомые гибриды прямо вместе с бумагой.
– Мама, – попятился к двери Куприн, – вызывайте ветеринаров! Она от жары взбесилась!
– Нет, – вздохнула я, – сяо-мяо до конца не дожали!
– Что? – поразился Олег в полном ужасе, наблюдая, как Дюшенция, смолотив растения, принимается за его ботинок. – Что?
«Р-р-р-р…» – трясла головой собачка.
Шнурки она проглотила в момент и теперь пыталась справиться с довольно толстой подметкой.
– Не бойся, – потянула я мужа за рукав, – пошли, объясню, в чем дело!
До Розочки Шифриной я смогла дозвониться только через два дня, да и то когда, отчаявшись, набралась наглости и позвонила в семь утра.
– Да, – ответил звонкий, совсем не сонный голосок.
– Можно Розу… простите, не знаю отчества…
– Ну, пока я превосходно обхожусь без него, – засмеялась невидимая собеседница, – слушаю внимательно.
– Мне ваш телефон дала Фаина Семеновна, мама Игоря, припоминаете, о ком идет речь?
– Конечно, как она себя чувствует?
– Спасибо, вроде бы прекрасно, но у меня к вам дело.
– Извините, пожалуйста, – очень вежливо перебила меня Розочка, – но я опаздываю, у нас пятиминутка в половине девятого. Подъезжайте прямо в больницу, паспорт только не забудьте.
– Зачем? – изумилась я.
– Так на аборт без документов не возьмут, – деловито сообщила Розочка, – еще прихватите медицинский полис, тапочки, халат и ночную рубашку. Если к девяти успеете, тогда в пять вечера спокойненько домой уйдете.
– Адрес подскажите, – попросила я.
Небольшое четырехэтажное старое здание, похожее на школу, пряталось среди высоких деревьев. На круглой площадке перед входом во всю мощь легких надрывался слегка пьяноватый парень.
– Анька! Ну на кого он похож? Ань? На кого?
– На мою маму, – проорала в ответ свесившаяся из окна растрепанная женщина.
– Вот ужас-то! – перепугался муж. – Ну и несчастье!
– Дурак! – окрысилась жена. – Я-то боялась, что в тебя, козла, окажется!
– Ну, Ань, – занудил молодой отец, – не злись…
Я не стала слушать, чем закончится их диалог, вошла в приятно прохладный холл и спросила у толстой тетки в белом халате, курившей у окна:
– Где я могу найти Шифрину?
– Двенадцатый кабинет, – ответила та, не поворачивая головы.
На двери кабинета висела аккуратная табличка: «Прием ведет кандидат медицинских наук Роза Яковлевна Шифрина». Я сунула голову внутрь и увидела молодую женщину, сидевшую за письменным столом. Она подняла голову и улыбнулась.
– Проходите.
Я улыбнулась в ответ. Роза Яковлевна оказалась красавицей. Большие, чуть навыкате черно-коричневые глаза с кукольно загнутыми вверх ресницами, разлетающиеся к вискам стрелы бровей, точеный, аккуратный носик, пухлый, красиво очерченный рот и в качестве последнего, завершающего штриха – маленькая, пикантная родинка над верхней губой.
– В чем проблема? – снова улыбнулась Роза.
