– Погоди. Через подвал можно свалить. У меня ключ есть. А там через слуховое окно. Одно из тех, которые на улицу ведут. Они забиты, но можно ради такого случая и выломать.
На том и порешили. С мрачными перспективами я лег спать, устроившись на полу, на постеленном мне матраце. Лишь закрыв глаза, я понял, насколько устал сегодня – стоять на ногах помогал адреналин. Почти сразу я забылся тревожным сном.
Во сне я от кого-то отбивался, бежал, дрался с собакой и пил грязную, коричневого цвета, воду. Сюжета не было – лишь смутные, угрожающие образы, набор движущихся картинок без всякой последовательности.
Проснулся я от громкого перезвона. Не понимая, что это, тревожно подскочил. Стас, валявшийся под одеялом на диване, разлепил глаза и сонно промычал:
– Будильник. На работу надо идти.
Работа. Кажется, теперь у меня ее не было.
Мы договорились выходить вместе. Собираясь, Стас щелкнул пальцами, что-то вспоминая. Забрался в ящик шкафа и выудил оттуда сотовый телефон. Старенький, кнопочный, с небольшим дисплеем.
– Я тут вспомнил кое-что. У меня же вторая труба есть. Симка там стоит. Зарядить только надо бы. Держи, – он хмыкнул, протягивая мне трубку: – Ни в чем себе не отказывай.
– Спасибо, Стас, – искренне поблагодарил я. – Не знаю, что я делал бы…
– Зато я знаю – сухари бы сушил.
– И это, Стас… Помнишь, ты говорил, у тебя мотоцикл есть? Он на ходу?
Стас нахмурился.
– На ходу. Только это отцовский…
– Не разобью, не брошу и не сломаю. Обещаю. Мне транспорт нужен.
Вздохнув, Стас с несчастным видом полез за ключами от гаража и от непосредственно мотоцикла.
– Отдал, что мог. Звони, если что. Телефон теперь есть. Удачи.
Я кивнул, хотя мне захотелось обнять его. Оставалось надеяться, что такая возможность еще представится.
Стас первым вышел из квартиры и, убедившись, что на площадке и около нее не дежурят опера, стукнул в дверь, показывая, что все чисто. Спустились мы вместе. Стас открыл мне дверь в подвал, хлопнул по плечу – и шагнул на улицу. Опера, которые все еще дежурили в вишневом авто напротив подъезда, наверняка провожали его долгими внимательными взглядами. Может быть, даже увязались следом.
В подвале я выбил самое хлипкое из окон, ведущих на поверхность со стороны проезжей части, и выбрался наружу. Женщина, выгуливавшая собачку, испуганно ойкнула.
– Как поживаете? – беззаботно кивнул я ей и быстрым шагом двинулся прочь.
Все еще не имея никакого понятия, куда идти и что делать.
Ночевать в отделе я не мог – о дочери забывать нельзя. Но рано утром, оставив сладко спящей Юле записку, я собрался и рванул в ОВД. Опера, работавшие ночью, подготовили накопившиеся материалы. Среди них были подробное личное дело Маслова, заказанное в архиве отдела кадров, отчеты криминалистов, данные по биллингу его сотового телефона и даже протокол обыска автомобиля Маслова, найденного в 20 метрах от банкомата, в котором он снял деньги. Были здесь и фотографии, сделанные камерой банкомата.
– Двести тысяч, – сказал я. – Нехило.
– Нехило то, что эти двести штук он положил себе на счет в очень интересное время, – подал голос корпевший над документами Ширшов. – Сотня до убийства Туманова, а еще сотня – сразу после.
– Интересно.
– Еще как. Гонорар киллера.
Судя по материалам по сотовому телефону Маслова, он избавился от трубы. Сигнал пропал в то самое время, когда я вчера прибыл к нему домой – на место обнаружения убитого соседа.
– Звонки проверили?
– Проверяем, – вздохнул Ширшов. – Но на первый взгляд, ничего особенного. Маслов не из общительных, как я понял.
Я проверил отчет баллистов. Согласно их заключению, Анатолий Гаврилов был убит из одного из тех стволов, из которых вчерашние киллеры вели огонь по Туманову и его водителю. На месте расстрела пистолет выстрелил пять раз: две пули угодили в молоко, одна в Туманова и еще две – в водителя. Те самые, которые попали раненому в плечо и бедро.
Затем я взял фотографию, сделанную с камеры наблюдения уличного банкомата. Со снимка на меня смотрело осунувшееся лицо человека, у которого был взгляд затравленного зверя.
Маслову сейчас не позавидуешь. Он в бегах, он паникует и совершенно не знает, что ему делать, куда соваться и куда бежать. Самый разумный выбор – залечь на дно. Денег у него достаточно, чтобы, приложив определенные усилия, продержаться довольно длительное время. Но что потом?
В личном деле Маслова было много материалов, и я быстро пролистал их, просматривая бумаги по диагонали. Самый обычный экс-сотрудник. Удивило малое количество нареканий. Вероятно, ментом он был не самым плохим.
Тогда почему оказался за бортом?
В поисках ответа на этот вопрос я направился к командиру роты ППС, обслуживавшей наш район. Пузатый майор с аккуратно подстриженными усами развел руками:
– Не прошел переаттестацию, что я могу сказать.
– Но Маслов, как я понял, был на хорошем счету.
– Вроде как да… Честно говоря, я не очень хорошо помню, все-таки прилично времени прошло…
