– Коробок, тебе зубы лишние? Я ведь могу и нос сломать. А если сильно выбесишь, могу и до пальцев добраться. Где, б… дь, мне найти Фому?
– Отпусти! – захрипел Коробок. Когда я разжал пальцы, он часто задышал, схватившись за горло. Его физиономия стала пунцовой и пошла при этом белыми пятнами. – В его пивнухе. Они с Грачом несколько лет назад пивнушку одну к рукам прибрали. Там правда подставное лицо хозяином, но сама пивнуха вроде ихняя. Давно уже. С тех пор, как Фома сам перекупкой занимался.
– Фома тоже был скупщиком золота?
– Пока его менты не закрыли. Потом он с бандосами связался и забросил наше дело. Деньгами разжился, а потом и пивнуха появилась.
– Где она находится?
– Слушай, мужик, я не хочу в ваши дела лезть! Мне проблемы не нужны!
– У тебя прямо сейчас проблемы, придурок! – прикрикнул я и для острастки снова стиснул пальцами его глотку. – Пивнуха где?
Коробок сдался и проблеял адрес. Пивная Фомы располагалась в промышленной части города – там, где живет небогатый и простой пролетариат.
– Телефон Фомы у тебя есть?
– Нет. То есть раньше был, но это старый… Фома мне не брат и не сват, мы просто одним делом раньше занимались, вот и все!
Из-за угла вышли две женщины, продавщицы из одного из магазинов «Таун Плазы». В руках сигареты и зажигалки – они выглянули на перекур. Увидев наши физиономии, ойкнули, переглянулись и торопливо исчезли.
Я очень надеялся, что менты не развесили мои ориентировки по всей «Таун Плазе». Но, чтобы не искушать судьбу, нужно было закругляться с Коробком.
– Что они тебе продают?
– Чего? Ну, рыжье, золотишко, что ж еще?
– Что за золото? Какое? Откуда оно?
– Откуда я знаю? Детали какие-то. Платы, иногда проводки, клеммы всякие… Иногда детали покрупнее. Не знаю я, откуда оно! – и выкрикнул с обидой: – Я вопросов не задаю, потому что жить хочу!
– Фома не узнает о нашем разговоре?
– Я что, дурак совсем?
– А если я решу, что ты меня обманул? Что ты все-таки свяжешься с ним и все расскажешь, про меня и про то, что я ищу его? Знаешь, что с тобой будет?
Коробок сжался, прикрывая ладонью горло, и кивнул.
– Я никому ничего не скажу.
– Ляпнешь – пожалеешь!
Я узнал все, что хотел, и теперь мне нужно было убираться. Быстрым шагом я вышел на парковку и направился к мотоциклу Стаса, застывшему у забора. Со стороны улицы что-то промелькнуло. Бросив взгляд в ту сторону, я похолодел. На территорию парковки заезжал экипаж ППС. Стиснув зубы, я нахлобучил шлем на голову и лишь ускорил шаг.
Патрульный автомобиль протискивался по тесным рядам парковки в мою сторону. Притормозил около пластикового павильона киоска, в котором я совсем недавно покупал минералку. Из машины выпрыгнул ППСник в форме. Поправляя штаны, степенно направился к киоску.
«Ложная тревога», – с неимоверным облегчением подумал я, усаживаясь в седло мотоцикла. Завел двигатель и снова покосился на ППСника. И тут же увидел, что радоваться было преждевременно. Склонившись к окну киоска, ППСник говорил с продавщицей. Потом принялся вертеть головой, увидел меня – и остановил на мне взгляд.
Местные уже показывали ориентировку на меня продавцам, сообразил я, повернул ключ и дернул ногой, вдавливая рычаг и заводя двигатель.
– Эй! Эй, ты! – ППСник побежал в мою сторону, на ходу вытаскивая пистолет. – Слезь с мотоцикла! Эй, я тебе говорю!
Мотоцикл рванул с места. Я вильнул в сторону и понесся по параллельному ряду. На всякий случай пригнулся, хотя я был уверен, что мент не станет открывать огонь в месте скопления народа. Перед глазами проносились бамперы и фары припаркованных автомобилей. Увидев проезд, я резко вильнул в сторону. Мотоцикл, ревя и воя, вылетел с парковки и рванул прочь.
– Что он там делал?
– Понятия не имею. Маслова опознала продавщица в киоске, она видела его по ящику. Ближайший же патруль подъехал на место, но Маслов свалил. Да, не самая хорошая новость: он где-то раздобыл мотоцикл.
– Шустрый. Номера?
– Никто не разглядел. Они в грязи все.
– Какое совпадение, а?
– Маслов пытался пробиться к своему напарнику?
– В том-то и дело, что нет. Внутрь он не заходил, я проверил. Просто торчал на парковке. Зачем, непонятно. Может, ждал кого-то.
– Что на уме у этого парня? – пробормотал я. – Ладно, Володь, давай. Узнаешь что-нибудь еще – звони сразу. Отбой.
В машине стояла духота, и не помогал ни вентилятор, ни открытые окна. Что до кондиционера, то он сломался еще лет пять назад – причем сломался без малейшей надежды на возможность его починки. Проще было купить новую машину. Где бы только денег раздобыть. Вся моя – не самая, кстати, маленькая – зарплата уходила на содержание дочери-подростка. В эти расходы входили не только одежда, пропитание и прочие очевидные вещи, но и постоянные поборы в школе. Те самые поборы, которых у нас в стране формально вроде как нет. Даже я, мент, ничего не мог с этим поделать. Потому что в игре «камень-ножницы-бумага» я был бумагой, а директор школы, где училась Юля – ножницами. Дама была депутатом горсовета, а потому неприкосновенной.
Проза жизни в самой богатой и счастливой в мире, если верить телевизору, стране.
