И по лицу Ольги я понял, что попал в точку. Такой заместитель у Туманова был, и Ольга отлично его знала. Изменившись в лице, она поднялась, прошла к книжной полке. Там, среди старых, оставшихся от матери, книг стояли несколько фотоальбомов. Ольга взяла один, принялась бегло листать. Я подошел сзади. Ольга замедлилась, дойдя до фотографий с какой-то вечеринки.
– Что это?
– Наш корпоратив. В честь 42-летия ОКБ. Мы его в апреле отмечали, так что фотографии совсем свежие… Вот, нашла. Смотри, это он?
Ольга положила подушечку пальца на грудь изображенного в кругу ее коллег человека в костюме. Лощеный тип с зализанными волосами и тонкой неприятной улыбкой.
– Да, – сказал я и сам не узнал своего голоса. – Кто он?
– Пинженин Николай Владимирович. Первый заместитель Туманова. Сейчас он исполняет обязанности директора…
Говоря это, Ольга обернулась. Мы стояли почти рядом, и она смотрела на меня своими большими – сейчас они казались просто огромными – глазами.
– Пинженин, – повторил я.
Теперь я знал имя своего врага, стоявшего за всеми моими бедами.
Будильник в телефоне заверещал, с трудом выдергивая меня из мира грез. 7.00. Отключив звонок, я разлепил глаза. За наполовину задернутыми шторами (а вот будь я оптимист, сказал бы, наверное – за наполовину отдернутыми) открывалось темно-серое влажное месиво. Ночью прошел дождь, и низкие тучи, отражавшиеся в лужах, намекали, что вода с небес может вернуться в любой момент.
Зарядка. 30 отжиманий и 30 скручиваний на пресс. Тело было одеревеневшим и непослушным – оно всегда так реагировало на дождливую погоду. Умылся. Подошел к единственной в нашей двушке спальне, за закрытой дверью которой посапывала Юля. Я осторожно приоткрыл дверь. Дочь спала, обнявшись с перекрутившимся за ночь и сейчас похожим на голодного питона одеялом. Открытый рот, разметавшиеся по подушке волосы. В комнате стояла духота. Юля почему-то всегда закрывает дверь, вставая ночью в туалет. Не удержавшись – как обычно – я прокрался к ней и легонько, чтобы не разбудить, поцеловал ее в лоб. Юля даже не пошевелилась, лишь перестала сопеть и пожевала что-то во сне.
Когда я нехотя запихивал в себя опостылевшие сосиски, зазвонил телефон. Это был Ширшов.
– Доброе утро.
– Ты уже в отделе?
– Жене надо было на работу пораньше, так что я…
– Ясно. Есть новости?
– Вроде того. Олег, мы сделали запрос по мотоциклам, как ты просил. Я сейчас пробежался по списку и догадайся, на чье имя там наткнулся.
– С какой буквы начинать догадываться? По порядку, с А?
– Короче, точно такой же мотоцикл, на котором рассекает наш Маслов, зарегистрирован на имя Станислава Ефремова.
– Кто это?
– Охранник в «Таун Плаза». Напарник Маслова. Тот самый чувак, который клялся и божился, что не видел Маслова и ни разу не общался с ним после убийства.
– Интересно, – нахмурился я. – Помогает, значит.
– Прижать надо чувачка.
Станислав Ефремов. Знакомое имя. Откуда?
– Погоди пока. Он ведь тоже бывший мент, как и Маслов?
– Вроде бы.
– Найди его личное дело. Цепову пока ничего не докладывай. Я скоро подъеду. Вместе подумаем, что делать дальше.
Отключившись, я быстро оделся. Натянул наплечную кобуру с табельным стволом. Учитывая погоду – термометр на окне показывал 16 градусов, плюс снова зарядил мелкий и противный дождь, шлепая по лужам и оставляя после себя круги – пришлось нацеплять на себя кожаную куртку. Написал, как обычно, записку Юле. Ничего особенного: «На обед можешь заказать пиццу, деньги в комоде. Если что, звони. Папа». И шагнул за входную дверь.
Развернувшись, чтобы запереть замок, я спиной почувствовал позади себя какое-то движение. Но развернуться не успел. Чья-то рука обхватила меня сзади и приставила что-то чертовски острое прямо к моему горлу.
– Не дергайся, – прошипел в ухе голос. – Если не хочешь, чтобы я тебе глотку распорол. Истечешь кровью еще до приезда «скорой».
Маслов. Это мог быть только он. Черт побери. Я застыл, как вкопанный.
– Что тебе нужно?
– Догадайся.
– Ты знаешь, что с тобой будет, если ты хоть что-нибудь мне сейчас…?
– Заткнись, все это я и без тебя знаю, – оборвал меня Маслов.
Он дышал прямо мне в ухо, часто и горячо. Его левая рука принялась быстро шарить по куртке. Нащупав пистолет, он потянул руку к кобуре и, обхватив рукоятку, выудил оружие из кобуры. При этом правой вдавил нож еще сильнее в кожу на моем горле – на случай, если я решу сопротивляться.
– Отлично, – щелкнул предохранитель, – А теперь руки за голову. Медленно! – я подчинился. – Хорошо. Теперь заходи.
Юля, первым делом мелькнуло в голове. Моя спящая в пяти метрах отсюда дочь.
– Нет.
Нож вжался в ткани так, что порезал кожу – я почувствовал острый жар.
– Внутрь, сказал.
– Это очень большая ошибка с твоей…
– Внутрь! – Маслов повысил голос, теряя терпение. – Или я за себя не отвечаю! Мне терять нечего, если ты не заметил! Шагай, б… дь!
На одеревеневших ногах я вошел в квартиру. Нож пропал, но через долю секунды что-то твердое ткнулось мне между лопаток. Пистолет.
– Медленно. Не заставляй меня нервничать. После выстрела в упор тебя будет сложно спасти. А жить ты, наверное, хочешь.
