Этот мирок был похож на скопище разбитых вдребезги витрин. По всему многокилометровому пространству (идеальная плоскость, напоминающая пористую белую кость) стояли ряды гигантских стометровых черных рам из неизвестного материала, а под рамами лежали груды толстого, в полметра толщиной, стекла! Так это выглядело издали, так это смотрелось и вблизи. Отыскались и виновники погрома: гигант-хронорыцарь и ежасто-пластинчатая тварь с многосуставчатыми лапами. Они сошлись здесь в ближнем бою, врукопашную, и погибли, не выпуская друг друга из объятий. Часть корпуса хронорыцаря и круп его коня-кентавра были искромсаны, буквально нашинкованы, как шинкуют капусту, а половина тела крабоежа превратилась в расплавленную металлическую лужу.
Смотреть на застывших навеки бойцов было неприятно, и Павел со спутницей поспешили удалиться из этого пузыря.
Вскоре они нашли небольшой мирок, смахивающий на приоткрытую раковину моллюска, и устроились на отдых. Длина «раковины» не превышала сотни метров, а толщина — метров двадцати. В полураскрытые створки благодаря рассеянному свету, льющемуся отовсюду, со всех сторон пузыря, в котором была заключена эта загадочная конструкция, виднелись какие-то отблескивающие перламутром вздутия, жилы, перепонки с отверстиями и центральное ядро, действительно похожее на гигантскую жемчужину. Желания исследовать объект ни у Павла, ни у Ясены не появилось, они просто присели на створке «раковины», созерцая пустой зеленоватый «небосвод» этого мирка, потягивая тоник из тубы, оставшейся у Павла в коробке НЗ.
Поразмышляв, он пришел к выводу, что не знает, в какой стороне искать пузырь с частью здешней природы, приспособленной «хронохирургами» для строительства Контрствола. Этой мыслью Павел и поделился с Ясеной, польстив тем самым ее самолюбию, как бы поставив девушку в равное положение.
— В таком мире я бы жить не захотела, — заявила она искренне. — Он весь пропитан скорбью. — Огорчилась. — А где искать ваш корстол, я не знаю.
— Контрствол.
— Ну, все равно. Может быть, он знает? — Девушка показала на меч, струившийся под рукой Павла, словно ручеек голубоватого пламени. — Меч-то волшебный.
— К сожалению, он тоже имеет пределы возможностей. И дриммер вовсе не меч. То есть я хочу сказать, что функции оружия — не главные в его программе. Он может стать любым предметом, свойства которого заложены в памяти программатора. Может выполнять много полезных работ, служить щитом, врачевателем, поваром, ремонтником, исследователем, анализатором, строителем… не помню, чем или кем еще.
— Почему же ты не прикажешь ему стать глазом, который видит сквозь туман?
Павел вздохнул.
— Я не знаю кода управления, или, говоря иначе, «слова власти». Он меня слышит, но повинуется лишь в пределах той формы и функции, которая введена сейчас в его программу.
— Так поговори с ним, — простодушно предложила Ясена. — Объясни, что нам нужно.
— Боюсь, не смогу объяснить. Хорошо еще, что он не отказывается служить проводником, иначе мы с тобой утонули бы в этом тумане и никогда не нашли дороги к таким вот уголкам. Кстати, совершенно не представляю, как дриммер ориентируется по гравитации. Я, например, абсолютно не могу здесь ориентироваться.
— Я тоже, — призналась девушка. — Как слепая и глухая. А что мы будем делать дальше?
— Трансгресс не зря высадил нас в этом мире. Наши друзья, пославшие нас сюда, ошибиться не могли. «Хирурги» строят Контрствол где-то здесь. Надо искать. Будем следовать за мечом от пузыря к пузырю, пока не наткнемся на тот, который нужен.
— А если нас заметят? Будем сражаться?
Павел внимательно посмотрел на слегка осунувшееся, милое, прекрасное девичье лицо.
— Если хочешь, вернемся к трансгрессу, и я попробую уговорить автоматику… э-э… демона трансгресса отправить тебя домой.
Ясена покраснела, гордо вскинула голову.
— Я никуда не пойду! И не надо считать меня слабой слизянкой, я воин и сама могу за себя постоять!
— Хорошо-хорошо, извини. — Павел успокаивающе вытянул вперед ладони. — Я не хотел тебя обидеть. Просто ты не должна была пускаться в этот поход, где опасности подстерегают нас на каждом шагу. Ну что, отдохнула? Идем дальше?
Девушка вскочила, привычным движением поправляя волосы, и Павел невольно залюбовался ее грацией и естественной свободой движений. Подумал вскользь, с долей сожаления и вины: если бы ты только понимала, девочка, в какой попала переплет!..
