Усердие Федорчука новой властью было не только замечено, но и отмечено наградой. Ему было предложено повышение с назначением на должность командира взвода в дивизию СС украинских националистов «Галиция». От лестного повышения он отказался под предлогом, что в карательном отряде принесёт больше пользы новой власти. В действительности его отказ от повышения был обусловлен другими, более низменными причинами. Дело в том, что дивизия «Галиция» сражалась с регулярными частями Советской Армии и постоянно несла ощутимые потери. В её рядах у него было меньше шансов выжить, тогда как перед карательным отрядом немцы ставили более мелкие по масштабам задачи, а поэтому здесь было легче переждать до лучших времен. В карательном отряде они боролись с «предателями национальных интересов, москалями, коммунистами и евреями», в большей части — совершенно безоружными людьми.
Федорчук в таких ситуациях постоянно имел возможность обогащаться, не брезгуя ничем, что попадалось волею случая ему в руки: золотые кресты, золотые коронки и сережки, золотые царские монеты, которые в то время у населения еще имели хождение. Поначалу ему было страшно и жутко снимать с убитых драгоценности, но со временем привык и угрызением совести не маялся.
Иногда, рассматривая награбленный капитал, Федорчук проклинал своих «бестолковых» родителей: они весь свой капитал, заработанный каторжным трудом, вложили в покупку земли у помещика. А лишившись ее после раскулачивания, снова стали нищими.
Неудачи немцев на фронте он переносил болезненно, так как с их отступлением у него рушились многие личные планы. Успокаивало в некоторой степени то, что теперь он является обладателем определенного капитала, который даст ему возможность при любой власти жить безбедно. С немцами на Запад он не стал отступать, так как чужая сторона пугала его своей неизвестностью.
Но и одному жить в чуждом мире было очень трудно, а поэтому он согласился быть постоянным спутником Рыбы, надеясь на его ум и изворотливость в сложных ситуациях, чему до последнего времени был многократным свидетелем. Спустя много десятилетий Крот не жалел о таком своем решении.
Судьбы Пуштренко и Федорчука были схожи, как две капли воды из одного ручья. Общая ненависть ко всему советскому, кровожадность и жестокость, необходимость скрывать свое преступное прошлое роднили и объединяли их, а поэтому даже сейчас они представляли для общества опасность.
В отличие от Рыбы, Крот был женат, но страх быть каждый день арестованным, необходимость находиться в постоянной готовности куда-нибудь бежать являлись теми причинами, по которым он не хотел и не имел детей.
Его жена Галина, пытавшаяся в начале брака добиться равноправия в семье, была им физически и психически сломлена. Она смирилась со своей участью и безропотно выполняла все его требования, терпеливо неся по жизни свой неудачный супружеский жребий, не зная ничего из прошлого мужа, успокаивая себя в трудные минуты тем, что муж не пьяница и не дебошир.
Она вышла замуж за Федорчука тогда, когда он уже был Федоренко, а Пуштренко-Рокмашенченко. Догадываясь о наличии у них какой-то общей тайны, она не пыталась в нее проникнуть.
Супруги Федоренко жили в своем доме, соседи к ним никаких претензий не имели, так как между ними никогда не было конфликтных ситуаций. Если у Галины Степановны это было следствием ее уживчивого, миролюбивого характера, то глава семьи поступал так из осторожности, чтобы не засветиться и не выдать себя.
Федоренко имел в личном пользовании легковой автомобиль ВАЗ красного цвета, которым пользовался очень экономно и только в экстренных случаях, а поэтому несмотря на шестилетний срок пользования автомобилем общий пробег его составлял лишь 25000 километров.
«Теперь нечего решать, как дальше жить, если выбор давно уже сделан», — подумал Крот в заключение своих раздумий, не спеша выходя из беседки и направляясь к дому.
На свою машину Рыба давно уже нашел покупателя, но необходимость постоянной слежки за грабителями вынуждала его затягивать продажу.
Он втянулся в график своей «работы» и на ворчания Евдокии Мироновны, недовольной его частыми отлучками, не обращал внимания, а в последнее время даже стал раздражаться.
Вечером, как обычно, он поехал на свой наблюдательный пункт, расположенный за селом, в котором жили двое его обидчиков.
Прибыв на свой пост, Рыба в бинокль стал рассматривать двор домовладения Лома и сразу обнаружил отсутствие мотоцикла хозяина.
«Значит, Лом куда-то уехал. Интересно узнать — куда? Да еще на ночь глядя…»
Он объехал село, проехал мимо продовольственного магазина, где часто околачивался Лом в поисках компаньона на покупку и распитие спиртного, но и там ни мотоцикла, ни его хозяина не было.
«Может быть, мой друг поехал на рыбалку?» — подумал Рыба.
Чтобы проверить свою версию, он направился к насосной станции пруда, где у него тоже имелся наблюдательный пункт, откуда лучше всего просматривался водоем.
Еще не доезжая до пруда, Рыба увидел на противоположной стороне двух мужчин, в стороне от которых у камышей стоял тяжелый мотоцикл.
