— Нормально, — ответил за всех Дубко. — Устроим им «Лебединое озеро». Ну или что-то в этом роде.
— Тогда вот что, — Богданов взглянул на Мансура. — Ты можешь раздобыть нам красок?
— Каких красок? — не понял Мансур.
— Тех, которыми красятся ваши красавицы, — пояснил Богданов. — Самых разных цветов.
— Зачем? — удивился Мансур.
— Мы ими разукрасим наши лица, — усмехнулся Богданов. — Чтобы казаться как можно страшнее. Чтобы нас приняли за каких-нибудь шайтанов и очень нас испугались.
— Понял, — улыбнулся Мансур. — Добуду. На наших базарах такого добра много. Хлеба не хватает, одежды не хватает, а украшений — сколько хочешь.
— Вот и раздобудь.
Идея устроить показательный маскарад и тем самым напугать посланников Кассаба вдохновила спецназовцев. Это было необычно и по-своему весело — раскраситься под шайтанов. В этом было что-то озорное и мальчишеское, но почему бы и нет? Кто сказал, что спецназовец всегда и в любых обстоятельствах должен быть суровым, сдержанным и, что называется, прозаичным во всех отношениях? Спецназовец — он, по сути, обыкновенный человек, а если так, то ему не чуждо все человеческое. И даже — мальчишеское, учитывая тот факт, что и сам Богданов, и все его подчиненные были людьми молодыми, а значит, они еще не утратили мальчишеский задор.
Прибыл Мансур с красками, и спецназовцы, смеясь и подшучивая друг над другом, принялись за дело. Надвигался вечер, а за ним и ночь, и потому надо было торопиться. Сама по себе идея раскраситься в чудовищ была замечательна, хотя, конечно, в ней присутствовал один изъян: а вдруг спецназовцы в чем-то ошиблись и почтальоны Кассаба не явятся к развалинам мечети? Впрочем, и Богданов, и все его подчиненные утешались мыслью, что они все-таки прибудут. Кассаб, безусловно, понимал, что он сидит на пороховой бочке, которая в любой миг может взорваться вместе с ним. А значит, он будет торопиться. А торопиться — это в первую очередь означало написать письмо в советское посольство.
В конце концов художественная часть подготовки к предстоящей ночной операции была завершена.
— Умереть не встать! — прокомментировал свой собственный вид Лепилин, взглянув в зеркало. — Я прямо-таки боюсь сам себя! А что уж говорить о несчастных почтальонах! Да они с испугу и сопротивления-то никакого нам не окажут!
С наступлением темноты (а она, как и полагается в южных широтах, наступает почти сразу же, как только солнце скроется за горизонтом), спецназовцы выдвинулись на место. К развалинам мечети обязательно нужно было явиться загодя, то есть до того, как туда придут почтальоны с письмом. А когда именно они придут, того спецназовцы не знали, потому они и торопились. Мансуру велено было ждать поблизости. Ему отводилась отдельная роль — с ходу допросить захваченных посланников. Испуганные и подавленные, они обязательно расскажут что-нибудь ценное. На то и был расчет.
…Примерно в то же самое время к старой мечети отправились Согхири и Йа Джалиль. У Согхири при себе было письмо, а Йа Джалиль охранял Согхири. Им двоим добираться до места было дольше, чем спецназовцам, поэтому спецназовцы прибыли первыми и успели как следует замаскироваться.
Прибыв на место, Согхири и Йа Джалиль осмотрелись и прислушались. Кругом было тихо, а темнота была такая, что в ней не видно было пальцев собственной руки. Впрочем, даже в такой темноте Согхири действовал уверенно, ведь он бывал здесь и раньше. Стараясь ступать неслышно, он подошел к накренившемуся каменному столбу и нагнулся, чтобы положить под него письмо.
И вот тут-то и началось! Вдруг со всех сторон разом вспыхнули яркие лучи и уперлись в Согхири и Йа Джалиля. Это спецназовцы включили свои фонари. Этот неожиданный свет, а еще тишина произвели свое действие. Согхири и Йа Джалиль от неожиданности вскрикнули и заметались в лучах, интуитивно пытаясь укрыться или хотя бы заслониться, но не тут-то было. Вдруг из темноты с ужасающим воем выскочили некие чудовища. Свет фонарей падал на их лица, и это были просто-таки ужасные лица! Это были не человеческие лица, а самые настоящие демонские личины! И еще — этот ужасающий вой! И еще эти демонские исчадия стремительно приближались к Согхири и Йа Джалилю, они окружили их со всех сторон, и непонятно было, сколько их, а главное — что они намерены делать с Согхири и Йа Джалилем!
Все это повергло посланцев в такой ужас, что они не оказали никакого сопротивления. Миг — и они были уже в руках исчадий ада. Какое-то время демоны молчали, потом один из них ткнул лапой в грудь Согхири и рыкнул страшным голосом, причем на арабском языке:
— Ты! Мы даруем тебе жизнь! Марш отсюда! Побыстрее! Сказано тебе — бегом! И не оглядывайся!
