— Как шайтаны! — убежденно произнес Согхири. — У них были лица шайтанов и человеческие тела. А еще — там был свет…
— Какой свет?
— Очень яркий. Отовсюду. Со всех сторон. Он ослепил и меня, и Йа Джалиля.
— Можешь идти, — после некоторого молчания произнес Кассаб сквозь зубы.
Согхири учтиво поклонился и направился к выходу. Кассаб с неудовольствием и презрением посмотрел ему вслед. Вот с такими-то людьми ему приходится иметь дело! Необразованные, невежественные, темные люди… И самое печальное, что других людей взять неоткуда. Только такие и готовы идти за Кассабом… Шайтаны… Конечно, никаких шайтанов у развалин мечети не было, это понятно. Были люди с разукрашенными лицами. Разукрасить лицо пострашнее — что может быть проще? Ну а издать звериный рык или вой — и того проще. Ловкие и по-своему остроумные люди…
Но кто они? Этого Кассаб не знал. Он лишь догадывался, для чего они приняли личины шайтанов. А для того, чтобы им было проще похитить его людей. Да-да, именно так — привести их в смятение и похитить. Ведь кто мог ожидать, что на тебя из тьмы выскочат шайтаны? Тут поневоле испугаешься, а испугавшись, не сможешь оказать сопротивления.
И вот похищен еще один человек, которому Кассаб доверял. Это Йа Джалиль. А вот Согхири они отпустили. Почему они его отпустили? У Кассаба был готов ответ и на этот вопрос. Они отпустили Согхири, чтобы он рассказал ему, Кассабу, о ночном происшествии. Со всеми красочными подробностями. Это, несомненно, был ответ на его письмо. Ответ по-своему остроумный, а главное, понятный и убедительный. В самом деле, тут все было понятно. Похищен еще один его приближенный. Тем самым незримое кольцо сомкнулось вокруг Кассаба еще сильнее. И даже не кольцо, а петля на его шее.
Понятно было Кассабу и то, для чего эти неведомые ему ловкие люди так поступают. Никаких переговоров с ним эти люди вести не намерены. Они от него намерены требовать. Они от него уже требуют. Чего именно требуют? Чтобы он отпустил похищенных сотрудников советского посольства — вот чего они требуют. Они обложили Кассаба со всех сторон, Кассаб уже чувствует их дыхание. И деваться ему некуда. Чем и как он может от них защититься? Чем вообще можно защититься от незримого врага? И помощи Кассабу просить не у кого. Майк и Боб отказали ему в помощи, а кроме них помочь ему некому.
Получается, что Кассаб остался один на один с невидимым и, по всему похоже, беспощадным врагом. Который ближайшей же ночью похитит — а, кстати, кого еще он может похитить? По сути, кого угодно. Может, даже самого Кассаба. Невозможно предвидеть намерения врага, когда этот враг невидим.
Так что же Кассабу делать? Отказаться от своих грандиозных планов? Сдаться? Отпустить похищенных людей? Ну нет! Так просто он сдаваться не намерен. Он еще повоюет. У него еще есть возможность одолеть своих врагов. У него имеется много таких возможностей. Вот сейчас он успокоится и придумает способ, как ему победить врагов, кем бы они ни были! Он обязательно придумает такой способ! Он — Кассаб, будущий вождь многострадального ливанского народа!
А все-таки кто эти люди, посмевшие объявить войну ему, Кассабу? Доподлинно ему это не было известно, и это было самым слабым местом его будущего гениального победного плана…
Здесь правильнее было бы сказать не восьмой, а восьмая. Потому что, как уже говорилось, на этот раз спецназовцы решили похитить женщину Кассаба, которую звали Абла. Тем самым спецназовцы рассчитывали нанести Кассабу решающий удар, после которого тот испугается окончательно и бесповоротно, а значит, утратит волю к какому бы то ни было действию и сопротивлению.
В данном случае в расчет вступали тонкие психологические моменты и нюансы. Безусловно, Кассаб — человек жестокий. А если жестокий, то, значит, и сентиментальный. Таково неизъяснимое психологическое сочетание — человеческая жестокость следует в связке с сентиментальностью. Сентиментальный человек склонен придумывать для себя всевозможные душевные привязанности. Это может быть какая-нибудь зверушка, или дом в том месте, с которым у такого человека связаны ностальгические воспоминания, или женщина… В данном случае это была женщина. Конечно, вряд ли Кассаб любил Аблу настоящей любовью — такие люди не способны к истинной любви. Кассаб жесток, а любовь и жестокость — понятия несовместимые.
Впрочем, спецназовцам было без разницы, любил ли Кассаб Аблу. Здесь главным было другое — он был к ней привязан, как обычно и бывают привязаны жестокие и сентиментальные люди к предметам своей страсти. У таких людей привязанность к предмету своего обожания бывает крепкой. И чтобы ее разрушить, нужно либо рассорить Кассаба и Аблу, либо похитить Аблу.
