– Ладно, возьму и фальконет. Итак, какие будут наши задачи? Первое: исследовать, нет ли близ устья бухты, годной для зимовки судов. Второе: проверить сведения гиляков, о которых сообщили вы. Третье: выяснить, появляются ли иностранные суда в Татарском проливе и не заходят ли они в лиман. И на основании всего этого принять решение о нашем занятии устья реки.
– Это ваши задачи, Геннадий Иванович, – пробасил Орлов. – А каковы мои?
– Ваша задача, Дмитрий Иванович, – строить. И строить добротно. Нам тут жить и работать. Как вы считаете, место выбрано правильно?
– На мой взгляд, только оно и отвечает всем требованиям. Подход судна к берегу здесь прост и безопасен: можно и грузиться, и наливаться водой, а в случае нужды и зимовать. Отсюда легче всего оказать помощь кораблю, заходящему в залив. И, наконец, здесь самый удобный путь к Амуру посуху.
– Очень хорошо! Завтра мы вместе еще раз обследуем берега, чтобы не совершить ошибки, и – с богом!
– Да, тут неподалеку гиляцкое селение Гинель-во, его жители охотно помогут в строительстве и снабжении провизией – ну, рыбой там, дичью. Они хотят, чтобы русские их защищали, как защищают тунгусов.
– Это замечательно и весьма важно для нашей миссии, – с чувством сказал Невельской. – Давайте за это выпьем! – Они чокнулись и осушили стаканчики. – И еще одна у вас задача, Дмитрий Иванович: в конце июля пошлите к мысу Куегда двух матросов и топографа на оленях. Пусть они там ждут меня до 10 августа. Если к этому сроку не приду – ищите нас самым энергическим образом. А не найдете – донесете о том генерал-губернатору, а сами продолжите выполнять указ императора и ждать дальнейших распоряжений начальства. Диспозиция ясна?
– Так точно! Вот только напрасно вы себя настраиваете на возможность неудачи. Надо верить, истово и неустанно, – и удача обязательно придет.
Невельской внимательно посмотрел на пышущее искренностью лицо Орлова, улыбнулся и похлопал его по плечу:
– Все будет хорошо, дорогой мой товарищ! Все будет просто замечательно! Да, чуть не забыл: как вы думаете назвать наше зимовье?
– Ну, Геннадий Иванович, давать название – право командира, а я – простой исполнитель…
– Вы – первостроитель, значит, у вас такое же право.
– Ну, коли так… Я бы назвал Петровским.
– Почему?! Я Петра не люблю: он людей не жалел, они для него были как хворост для костра: ломал через колено и подбрасывал в огонь своих новаций. Орловское, по-моему, – лучше.
– Что вы! Что вы! – замахал руками прапорщик. – Петровское – в честь первоверховного апостола, послезавтра его именины, мы как раз заложим первый дом.
– А-а, – разочарованно протянул Невельской. – Ну, пусть будет Петровское. Но мне кажется, на карте лучше смотрятся имена обыкновенных людей, а не святых. Для них больше подходят храмы и церкви.
Вогул не торопил коня. Спешить ему было некуда. Поглядывая вперед и по сторонам, иногда оборачиваясь назад, он трусил по обочине тракта. Заслышав бубенцы, сворачивал в лес, близко подступавший к дороге, и пережидал встречных или догонявших ездоков. Никого он особенно не опасался – просто не хотелось лишний раз попадаться кому-либо на глаза. Народу тут ездит немного, и одинокий всадник легко может вызвать подозрение.
Направлялся он в село Петропавловское, к старшему брату Петра и Антонины Павлу Кивдинскому. Хилок, который должен был приехать от Павла, почему-то не явился, и Вогул, прождав напрасно целую неделю, решил добираться сам.
Попервоначалу-то он, выздоровев, собирался добраться до Гаврилы Федоровича Машарова, чтобы обсудить с ним дальнейшие действия против генерал-губернатора, но в Иркутск наезжал как-то по своим купеческим делам младший Машаров, Виссарион, он и встретился с Григорием. Сказал, что старшой сильно болен, и посоветовал последовать предложению Антонины и Петра – уйти за кордон к старику Кивдинскому: у того на Муравьева зуб поболе, чем у Машаровых, и уж он-то не упустит случая с ним поквитаться.
Вогул попрощался со своими спасителями со всей сердечностью (Антоха накануне провела с ним жаркую ночь) и теплым июльским рассветом выбрался из города. Петр снабдил его конем, деньгами и двумя шестизарядными американскими револьверами системы Кольт. Оружие было новое, незнакомое, какими путями попало из Америки в Сибирь, догадаться просто невозможно, однако очень удобное, так как позволяло обойтись без ружья. Правда, пришлось повозиться, обучаясь перезаряжать и стрелять, зато к отъезду Григорий владел новинкой весьма изрядно.
