Занятый этим мыслями, сидел Витихис в своей палатке в Регете, как вдруг вошел Тейя.
-- А, это ты, Тейя, ну что же?
-- Оба мертвы, -- ответил он.
-- Как? Ты убил обоих? -- спросил Витихис.
-- Нет, я не убиваю женщин, -- ответил Тейя. -- Теодагада я догнал и убил, а Готелинда спустилась в катакомбы за сокровищами, спрятанными там. Факел ее потух, и она заблудилась в бесчисленных коридорах. Через пять дней ее нашли -- от ужаса и голода она сошла с ума. Когда ее вывели на воздух, она умерла.
Тут в палатку вбежали Тотила, Гильдебранд, Гильдебад и еще некоторые готы.
-- Бунт! -- закричали они.
-- Что случилось? -- спросил Витихис.
-- Граф Арагад восстал против тебя. Тотчас после избрания он отправился во Флоренцию, где властвует его старший брат, герцог Гунтарис. В доме его живет Матасунта, в качестве его пленницы или жены Арагада -- неизвестно. Но братья провозгласили ее королевой и начали сзывать на защиту этой "королевской лилии", как они называют ее, своих многочисленных приверженцев. Все сторонники Амалов также присоединились к ним, кроме того, они наняли многочисленные войска гепидов и аваров и теперь собираются идти к Равенне.
-- О Витихис, -- с гневом вскричал Гильдебад, -- дай мне отряд в три тысячи и пошли во Флоренцию. Я скоро привезу тебе эту "королеву готов" вместе с ее защитниками в одной клетке.
-- Дело очень серьезно, -- озабоченно сказал Гильдебранд. -- Впереди -стотысячное войско Велизария, позади -- коварный Рим, наши войска далеко, и ко всему этому еще междоусобная война в самом сердце государства!
-- Теперь нам не остается выбора, -- спокойно сказал Витихис. -- Теперь мы должны отступить.
-- Как? -- с негодованием спросил Гильдебад. -- Отступить?
-- Да, мы не должны оставлять врага за спиной. Завтра же утром мы отступим к Риму и потом дальше -- к Флоренции и Равенне. Восстание должно быть погашено раньше, чем оно разгорится.
-- Как? Ты отступаешь перед Велизарием? -- негодовал великан Гильдебад.
-- Только для того, чтобы вернее поразить его, Гильдебад.
-- Нет! -- закричал Гильдебад. -- Этого ты не посмеешь сделать! Витихис спокойно подошел к нему и положил руку ему на плечо.
-- Я твой король, -- сказал он. -- Ты сам избрал меня. Громче других звучал голос: "Да здравствует король Витихис!" Ты знаешь, -- и Господь знает, -- что я не стремился к этой короне. Вы сами надели ее мне на голову: возьмите же ее теперь, если вы не доверяете мне. Но пока я король -- вы должны верить и повиноваться мне, иначе мы все погибнем.
-- Ты прав, -- опустив голову, ответил Гильдебад. -- Прости, я постараюсь загладить свою вину в битве.
-- Теперь отправляйтесь к своим отрядам и распорядитесь снять лагерь. Завтра утром мы отступаем. А ты, Тотила, поедешь в Галлию к королю франков с важным поручением...
Вечером в тот день, когда войска готов вступили в Рим, в комнате Цетега собралось несколько молодых римлян.
-- Так это список слепых приверженцев Сильверия? -- спросил он.
-- Да, -- ответил Люций Лициний. -- Но это была большая жертва, префект: вместо того, чтобы сражаться, я все время должен был выслеживать этих попов.
-- Терпение, дети мои. Мы должны иметь своих врагов в руках. Скоро... В эту минуту слуга доложил, что какой-то воин-гот желает видеть префекта.
-- Впусти его, -- сказал Цетег.
Через минуту молодой человек в шляпе и плаще готов бросился на грудь Цетегу.
-- Юлий! -- холодно отступая, сказал Цетег. -- Ты слишком похож на варвара! Как ты попал в Рим?
-- Я сопровождаю Валерию под защитой готов. Мы прямо из дымящегося Неаполя.
-- А, так ты сражался там со своим златокудрым другом против Италии? Для римлянина прекрасно, не правда ли, друзья? -- обратился он к молодежи.
-- Нет, отец, я не сражался и не буду сражаться в этой несчастной войне. Горе тем, кто возбудил ее!
Префект смерил его холодным взглядом.
-- Горе, что подобный отступник -- мой Юлий! Вот, римляне, смотрите на римлянина, в котором нет жажды свободы, нет ненависти к варварам.
-- Где же те римляне, о которых ты говоришь? -- пожимая плечами, спокойно спросил Юлий. -- Разве римляне поднялись, чтобы разбить свои оковы? С готами сражается Юстиниан, а не мы. Горе народу, которого освобождает тиран!
В глубине души Цетег был согласен с Юлием, но не хотел высказать это при посторонних.
-- Мне надо самому поговорить с этим философом, -- обратился он к молодым людям. -- Уведомьте меня, если святоши затеют что-нибудь. Все вышли.
-- Отец, -- с чувством сказал Юлий, когда остался с префектом. -- Я пришел сюда, чтобы вырвать тебя из этого душного воздуха, из этого мира лжи и коварства. Прошу тебя, друг, отец, едем со мной в Галлию.
-- Недурно, -- улыбнулся префект. -- Бросить Италию, когда освободитель ее уже здесь! Знай, что эту войну, которую ты проклинаешь, вызвал я.
-- А кто прекратит ее? Кто освободит нас от этих освободителей? -спросил Юлий.
