И лошадь, и ее хозяин молча смотрели на победно закончивших борьбу с котелком контрабандистов. Те переглянулись. Отказать голодному человеку в куске хлеба и глотке похлебки считалось в их краях недостойным поступком. Странник, попав в любой, даже самый бедный дом, мог рассчитывать, что хозяева честно разделят с ним последнюю лепешку. У приятелей осталось совсем немного еды, но, в конце концов, они были недалеко от цели. Не дольше чем через пять дней друзья сойдут на равнину, где их ожидают горячий прием и обильная пища. Незнакомец же нуждался в еде куда больше, чем они, а кроме всего прочего — чего уж скрывать! — он походил на человека, способного овладеть тем, в чем нуждается, силой. Поэтому Ургим по праву старшего сделал приглашающий жест рукой:
— Будь нашим гостем, друг. Присаживайся к костру.
Дважды повторять приглашение не пришлось. Всадник спрыгнул с коня столь быстро, что бактрийцы едва успели заметить это движение. Однако, прежде чем сесть у костра, незнакомец исследовал растущие вдоль ручья кусты и, найдя их недостаточно съедобными, огорченно поцокал языком. Он не поленился пройти дальше и обнаружил чуть ниже кустов крохотную лужайку. Надо было видеть, как обрадовался ей всадник! Ухватив за узду, он подвел коня к своей находке с таким видом, словно дарил ему мешок отборного овса. Жеребец отнесся к открытию своего хозяина с неменьшим энтузиазмом. Радостно заржав, он принялся обрывать мягкими губами зелень, предварительно благодарно коснувшись мордой плеча незнакомца. Удостоверившись, что его скакуну есть чем заняться, всадник решил, что настало время подумать и о себе, и подошел к костру.
Теперь бактрийцы могли рассмотреть его повнимательней. Первое, что бросилось им в глаза, — невероятная худоба гостя. Лишения последних дней выжали из его тела, сухого от рождения, последние капли жира. Мускулы на руках и ногах гостя выглядели неестественно четко, смугловатая кожа была бледна, глаза светились, словно два уголька. Стоило незнакомцу осторожно втянуть запах пиши, как кадык на его шее судорожно задергался. Ургим посчитал, что невежливо искушать ожиданием такого голодного человека, и протянул ему свою ложку и сухарь:
— Угощайся, друг.
Уговаривать не понадобилось. Гость тут же набросился на еду с той нескрываемой жадностью, которая отличает по-настоящему изголодавшихся людей. Ложка мелькала с непостижимой уму быстротой. Незнакомец не утруждал себя пережевыванием пищи, словно птица заглатывая куски разварившихся овошей и мяса. Приятели с затаенным беспокойством наблюдали за тем, как их ужин исчезает в брюхе гостя.
Но страхи контрабандистов оказались напрасными. Незнакомцу были известны границы приличия. Проглотив ровно треть содержимого котелка, он остановился и опустил в наваристую жидкость прибереженный сухарь. Когда хлеб пропитался бульоном, гость извлек его и положил на камень рядом с собой. После этого он протянул котелок Ургиму:
— Благодарю, хозяин, за трапезу.
— Быть может, ты еще не наелся? Ешь еще! — радушно предложил бактриец, более всего на свете опасаясь, что гость воспримет его предложение за чистую монету и вновь примется за похлёбку.
Однако незнакомец оказался хорошо воспитан. Конечно же он не наелся — не требовалось быть провидцем, чтобы понять это, — но прекрасно понимал, что хозяева также голодны и что кусок, предложенный ему, являлся для них совсем не лишним.
— Благодарю, я сыт.
Ургим кивнул. Правила приличия были соблюдены. Раз гость отказывался от пищи, самое время разделить ее хозяевам. Бактриец поставил котелок между собой и Нагу, и приятели принялись за еду. Ели оба нарочито неторопливо, стараясь не показывать, что ужасно голодны. Все это время гость тактично смотрел в сторону — на игру языков пламени.
Вскоре похлебка была уничтожена. Окончил свою трапезу и конь. Лужайка оказалась слишком мала. Осторожно переступая копытами по валунам, скакун подошел к своему хозяину и легонько тронул мордой его голову. Внезапно бархатистые глаза коня узрели лежащий на камне хлеб. Такой славный кусочек, от которого столь вкусно пахнет горячей похлебкой! Он был совсем близко, стоило лишь вытянуть шею. Но конь не сделал этого. Шлепнув губами, он тихо вздохнул. На лице незнакомца появилась грустная улыбка. Взяв сбереженный кусочек лепешки, человек протянул его своему другу. Конь принял подарок не сразу. Вначале он едва слышно заржал, словно пытаясь удостовериться, что его хозяин сыт. Тот кивнул. Тогда конь принял хлеб, неторопливо размял его крепкими зубами и столь же неторопливо, смакуя, проглотил. Незнакомец невольно сглотнул вместе с ним. И Ургим не выдержал:
— Пусть мне придется голодать хоть два дня!
Пробормотав это, бактриец извлек из сумы кусок лепешки и протянул его незнакомцу. Точно так же поступил и Нагу, немало удивляясь своему великодушию.
