Скил (СИ) полностью

— Походу, в казарме снабжения — я жил в похожей комнате, пока там работал. — Я внимательней оглядел комнату, в которой мы находились. Да нет, не просто похожей, а именно в этой, вон и барашки на кране примечательные — разные, и тот, что с горячей водой, странный какой-то, как будто самодельный, и каракули на стенке шкафа ножом вырезанные те же, только сам шкаф на другом месте стоит, дверь подпирает, но это уже, видимо, нашими стараниями. Вот, кстати, насчёт этих каракуль — никогда не мог понять, зачем люди этим занимаются, от школьников, которые вырезают или выдавливают шариковыми ручками на столешницах своих парт свои инициалы или какую-нибудь сакральную информацию вроде «Сидоров — козёл», а то и просто бессмертное слово из трёх букв, до взрослых людей, ну, по крайней мере не детей уже, занимающихся тем же самым, только с краской и стенами, да ещё и пишут они частенько где-нибудь на выезде, на природе, например, на какой-нибудь скале, подчас ещё и с риском для жизни — туда ведь ещё и влезть надо. И нахрена столько усилий?! Не понимаю.

— Интересно, как мы сюда попали? — Маньяк, продолжая сидеть на столе, сдавил ладонями виски. — Слушай, Скил, а ты что последнее из вчерашнего вечера помнишь?

— Ну, как мы в баре дрались с мужиками какими-то, а потом ещё обрывок, где мы на улице стояли и думали где мы и как сюда попали.

— Мдя, а я только драку помню… Хорошо, однако, мы вчера погудели!

— Это да! Надо к Меломану идти сдаваться — как бы он на нас не осерчал. Слазь со стола, «главное блюдо», помоги шкаф отодвинуть.

Вдвоём мы справились-таки со шкафом, оказавшимся на удивление тяжёлым (а может, похмелье давало о себе знать) — один я, наверное, не справился бы, — и спустились по пустым коридорам в холл казармы снабженцев, обитатели которой, похоже, разошлись по своим делам и не стали выселять двух незаконно вселившихся жильцов. Я подозревал, что с выходом из казармы у нас будут проблемы, местные обитатели вполне вправе потребовать у нас какой-нибудь компенсации — нас ведь сюда явно никто не звал, сами припёрлись, но встретившийся нам в холле вахтер лишь проводил нас недобрым и явно испуганным взглядом, не сказав ни слова, а мужики, чинившие дверь в кабинет Марты, на нас вообще внимания не обратили.

Бар встретил нас негромкой музыкой и звуками ремонтных работ — и здесь пара мужиков вставляли новую дверь и ещё пара возились со стеллажами за барной стойкой. Больше никаких разрушений, свидетельствующих о вчерашних «боевых действиях», заметно не было — столы и стулья на месте, всё чисто и прибрано. Меломан, следивший за ходом работ с кружкой кофе в руке, при нашем появлении только молча усмехнулся.

— Меломан, мы тут это… — мы, понурившись и сделав виноватые лица, подсели к нему за столик. — Ну мы не хотели, оно так вышло… само как-то…

— Идите в баню! — отмахнулся от нас хозяин бара.

— Ну… в общем, сколько мы тебе должны за всё это?

— Да ничего вы мне не должны, — снова отмахнулся от нас Меломан, но потом, секунду подумав, решил пояснить. — Вы же вовремя ушли, а должны теперь мне те, кто этого сделать не догадался, да и драку, со слов бармена, не вы начали. И персонал получил стресс-тест на профпригодность, который они с треском провалили, охранники, по крайней мере. Да и дверь эту, — кивок в сторону дверного проёма, — давно пара было сменить, скрипела постоянно, каждую неделю смазывать приходилось, а эта, говорят, не будет, и открываться, специально для тебя, Скил, она будет в обе стороны!

— Эм… а почему для меня?

— Ну, говорят, ты вчера в дверь ткнулся, а она открывалась внутрь… Ага! Там об этом даже написано было! И когда у тебя не получилось открыть её наружу, ты с криком «замуровали, демоны!» вышиб её вместе с окосячкой!

— Блин… — мне стало стыдно и смешно одновременно.

— Вообще, всё это даже полезно, для рекламы заведения, — продолжал Меломан. — Главное, чтоб не часто. Так что смотрите, в этом месяце мой бар и моих охранников больше не ломать!

— Да мы что… да мы не хотели, мы же говорили… — поспешили мы уверить Меломана в своих мирных намерениях.

— Ага, а я вам, кстати, тоже говорил «идите в баню». С утра топится, вам оно сейчас как раз самое то.

Какое замечательное все же изобретение — баня! И квас тоже замечательное изобретение, и Меломан мужик замечательный. Мы с Маньяком сделали заход в парилку, облились пока только прохладной водой — температуру воды стоит понижать постепенно, от захода к заходу, и буквально растеклись по широким деревянным лавкам, выстроившимся вдоль стены предбанника, попивая кислый, хорошо настоянный квас и чувствуя, как тело отпускает похмельная ломота. И было это тоже замечательно!

— Меломан, всё же, офигенный мужик! — сказал Маньяк. — И толк в похмелье знает.

— Бесспорно, — подтвердил я. — Только вот интересно, за что нам такая милость?

— В смысле?

— Ну, мы ему кабак разнесли, ну не только мы, конечно, но свою лепту внесли, причём немалую, вполне мог бы с нас взыскать.

— Мог бы, — кивнул Маньяк и замолчал, продолжай мол.