– О, я бы никогда не посмел подвергать себя опасности, – с сарказмом отвечает Гор. – И тем самым перечеркивать мудрые планы моего отца. Они же всегда работают просто феноменально.
– Что ты имел в виду, когда сказал, будто они похожи на меня? – вклиниваюсь я. – И что думает о происшествии Скотленд-Ярд? Полагаю, они бы не согласились с твоим заключением о горгулье.
– Комиссар бы согласился. Он джинн и мой дальний кузен. – Улыбка Данте от этого счастливее не становится. – Это он меня оповестил. Девушки были примерно твоего возраста и обе с длинными черными волосами. Кузен знал, что мы привезли тебя в Лондон, и решил меня предупредить.
Бессмертные реально повсюду. Это не должно бы меня удивлять.
– По-твоему, та горгулья охотилась на меня? Потому что я помогаю вам искать Скипетр света?
– Вполне логичное предположение, разве нет?
– Мое убийство будет выгодно Сету только в одном случае: если он действительно знает, где регалия, и боится, что я вас к ней приведу до того, как он ее заберет. – Данте медленно кивает. – Насколько это вероятно? – не отступаю я.
Он проводит рукой по волосам:
– Не имею ни малейшего понятия.
– Горгульи оживают только ночью. Это правда или легенда? – задаю следующий вопрос.
– Правда, – подтверждает Гор.
– На лондонских церквях бесчисленное множество этих каменных тварей. Они что, все по ночам оживают?
– Разумеется, нет. Многие из статуй – всего лишь результат творчества скульпторов. Большинство горгулий прячутся в подземных шахтах и в канализации. И жутко воняют, – сообщает бог.
Я сглатываю, вспомнив о запахе демона в Бостоне.
– Как вы собираетесь выяснять, какая горгулья совершила убийства, и откуда вам известно, что причастны именно эти монстры?
– Мой кузен сразу узнал характер повреждений. Он весьма опытен в таких делах и выследит убийцу. Мы тебя защитим. Не бойся. – Тон Данте почти гипнотически успокаивающий.
Если бы все было так просто. Я облокачиваюсь на кожаную спинку сиденья.
– Почему мы возвращаем скипетр в музей прямо сейчас?
Гор смотрит в окно на проносящийся мимо темный город.
– Мы увезем тебя из Лондона. Этот город и дальше будет доставлять трудности. Может, нам правда стоит полететь в Египет.
– С чего ты взял, что я куда-то с вами полечу? И будет ли вообще где-то безопаснее? – Двух девушек убили из-за того, что я согласилась на этот заказ. Делает ли это меня причастной?
– Ты права, – вздыхает он. – Египет тоже уже не та страна, которой был когда-то. – В его голос звучит меланхолия. – Но разве что-то вечно?
На это никто из нас не отвечает. А я в этот момент радуюсь, что являюсь человеком. С моей продолжительностью жизни такие кардинальные перемены, которые пришлось пережить Гору и Данте, немыслимы. Мы рождаемся, живем, любим и умираем. Мы меняемся, но мир, в котором мы живем, редко меняется так резко.
– Атлантида, – прерывает тишину Данте. – Атлантида вечна.
– Ты и тогда так говорил, – непривычно серьезным тоном откликается Гор. – Но сейчас я уже не верю, что мы найдем ее ничуть не изменившейся.
– А я верю. Иначе какой толк от всех этих веков ожидания?
– Почему вы непременно хотите вернуться в Атлантиду? Чем она так отличается? Что такого особенного?
Взгляд Данте останавливается на мне. У него в глазах сияет огонь джиннов.
– Это наш дом, – просто говорит он. – Единственный, который у нас когда-либо имелся. Никому из нас там не нужно прятаться. Там Азраэль сможет показываться с крыльями, а я – в обличье джинна. Гор сможет быть богом, которым и является, и повзрослеть.
На этом замечании друг пинает его по голени, но печально улыбается:
– Вы могли бы рассказать о себе. Все равно уже есть люди, которым известно о вашем существовании.
– Просвещенные, политики и ученые, – перечисляет Данте. – Нельзя себе даже представить, что было бы, узнай о нас все человечество. Последовали бы очередные войны, а этого мы не хотели. Нам стоило больших усилий изгнать память о себе в царство мифов и легенд. Мы не можем просто так это изменить.
– Вы заплатили за это свою цену.
– Все не так драматично. Джиннов больше не заточают в волшебные лампы, богам уже не молятся о всякой ерунде, а ангелы не обязаны защищать людей от всего на свете, – легкомысленно вставляет Гор. – Атеизм даровал нам свободу, а вы наконец сами несете ответственность за свой мир.
– Далеко же мы в этом продвинулись, – отвечаю я.
– Намного безопасней знать слишком мало, чем слишком много, – вмешивается Данте. – Это, кстати, относится к каждому из видов, и все хорошо так, как оно есть сейчас.
Я больше не настаиваю. Этот джинн и Малакай нашли бы общий язык. Надеюсь, однажды они познакомятся лично.
– Но раз теперь Сет вернулся, вы должны взять на себя ответственность за его поступки. Это ваша оплошность. Он не может безнаказанно приказывать своим приспешникам убивать людей.
– Мы его остановим, – соглашается Данте. – Предоставь это нам. А сама просто проявляй осторожность.
