— Что вы меня обманываете? Сказали, что представляете организацию, а на самом деле — физическое лицо.
— Какая разница?
— Существенная. Другие ставки, иные показатели. Корректно вам рассчитают суммы в соседнем кабинете.
— Но там очередь! А у меня нет свободного времени, чтобы прозябать в коридорах!
— Простите, ничем не могу помочь, — инспектор вернула бумаги.
— Где найти вашего начальника?
— Этажом ниже, первая дверь справа от приёмной.
Дверной хлопок, и Нина удивилась, как из окон не вылетели стёкла. Китайский колокольчик — подарок плательщика Ракитиной на новый год — ударился о створку, слетел с крючка и серебристым солнцем упал на линолеум. Трубочки, как лучики, мягко переливались в свете ламп.
— Говорил, что вешать не надо, — считая пакетики, Кирилл выбирал, какой чай заварить: чёрный с бергамотом или жасминовый зелёный? — нет, захотелось экзотики. Динь-динь! Динь-динь!
— Тебе мешает?
— Нет.
— Тогда какие проблемы?
— У меня — никаких. А ты опять дров наломала.
— Сам бы её отправил. Только за утро четверых предпринимателей к соседям послал.
Месяц не прошёл, как Нина отказала Кириллу. После попытки силой затащить за шкаф Ракитина перестала общаться с Малютиным. Тот не упускал случая насолить и придирался к любому слову. Как он уложил в постель Кащееву, предпочитавшую мужчин с представительскими авто и платиновыми картами, осталось тайной за семью печатями.
Девушка бережно подняла подвеску. Медные нити разошлись, и украшение развалилось. Странно, инспектора больше расстроил сломанный колокольчик, нежели объяснительная записка и лишение премии.
По распоряжению начальницы до обеда надлежало отработать список крупнейших неплательщиков, но Ракитина старательно скручивала проволочки. Стоило в перерыв открыть окно, кабинет наполнялся мелодией ветра. Полчаса чудесной музыки, и мрачные думы рассеивались, как облако в погожий летний день. Ещё несколько минут, и подвеска станет целой.
Но…
— Оля, одолжи сигарет? — распахнула дверь Ирина Петровна, — мои закончились. Завтра куплю и отдам.
— Сейчас.
— Ракитина, чем занимаешься? Разве я на утреннем совещании не дала срочное задание? Тебе ещё полсотни плательщиков обзвонить надо.
— Соберу колокольчик и займусь.
— Это что за ответ? Почему вместо работы дурью маешься?
— Автоматизация ещё программу не обновила. Или вы хотите, чтобы я назвала страхователям неправильные суммы?
— Вот лентяи! И за что им только деньги платят? За вечные игры в «Танчики» и перекуры на балконе?
— Верно говорите, — поддакнула Ольга, — как ни зайду, Игорь по сети рубится. Ещё матом посылает, чтобы играть не мешала.
— Ох, разгоню всех! Оставлю только новенького, от него хотя бы польза есть. Вчера быстро картридж в принтере поменял.
Часы пробили полдень.
— Уже обед? Как быстро время пролетело, — начальница глядела на циферблат. — Вы куда? В «Адриано» или «Питтсбург»? У вторых сегодня отбивные за полцены, а первые подают бесплатный капучино.
— В «Питтсбург». У них самый вкусный чай. А какие чёткие фотографии автомобилей на стенах! — Кирилл пропускал женщин, — м-м, у вас новые духи?
— Заметно? Да, подарок мужа на годовщину…
Благоухание мятного чая обычно поднимало Нине настроение, но не сегодня. Язычки пара змейками вились над кружкой, в сумке аромат источали булочки с корицей, но есть Ракитина не хотела. Перечень должников растянулся на четыре страницы, набранные мелким шрифтом. Хоть останься ночевать, но сегодня всё не отработать. Минимум, уйдёт неделя. И то, если нет клиентов и других, не менее срочных заданий. А ещё жалоба… Или две.
Девушка убрала подвеску в сумку. И случайно задела чашку. Кипяток выплеснулся на сегодняшний список, залил прочие документы с «неотложными заданиями». Всё чаще Ракитиной казалось, что сотрудники не делают ничего полезного, переливают из пустого в порожнее. Задание одного отдела противоречило инструкциям другого, а «умные головы» в отделении давали столь расплывчатые ответы, что никто из специалистов не понимал, как претворить рекомендации в жизнь. Начальники не желали идти на контакт, за низкие показатели работы расплачивались инспекторы. Получался этакий Змей-Горыныч, разговаривающий на разных языках. «Моя твоя не понимать».
В дверь постучали.
— Заходите.
— Простите, — в кабинет вошёл Олег Дмитриевич. Сутулый, с залысинами и в очках, новый программист, которого несколько минут назад хвалила Ирина Петровна, — уже обед, но мне надо обновить программу, вы последние остались. Остальных успел обойти до полудня.
— Да, конечно. Садитесь.
Нина перебралась на стул для клиентов.
Рябинин быстро набирал команды на клавиатуре, так что позавидовала бы любая стенографистка. Линзы толщиной в половину пальца делали автоматизатора похожим на пришельца, комичности добавляли бакенбарды и кудри ниже проплешин. Старший технарь Игорь Гвоздев, который больше всего на свете любил «Танчики» (о чем сетовала даже супруга) окрестил новенького Эйнштейном. Не только за мозги, но и за «придурковатую» причёску.
