Из дверей, ведущих во внутренний сад имения, показалась невысокая женщина. Жемчужный гребень поддерживал кудри оттенка меди, пряди у висков обрамляли мягкие черты лица. Грациозный шаг выдавал благородное происхождение керры Алеты, хранительницы семейного очага второго в иерархии рода Лигурии.
Астрих спрятался за спину матери.
— Молодой керрэн не слушается. Давно пора готовиться к ужину, а он не хочет. Ведёт себя, как дворовый мальчишка!
Младший Хедлунд поморщился. Ничего не утаила!
— Идите отдыхать. Я сама займусь.
— Как угодно.
Откланявшись, дама вышла в сад.
— Что случилось? Давно не видела Занну столь сердитой.
— Я хочу увидеть отца! Вдруг он не приедет?
— Глупость, — Алета поглаживала сына по рыжей макушке, — Дориан ждал этого дня не меньше, чем ты. Представь, как он расстроится из-за жалоб гувернантки! Занна воспитывает третье поколение семьи.
— Да, расстроится…
— Тогда пойдём переодеваться.
На постели лежал костюм в сиреневых и серебристых тонах, фамильных для Хедлундов, около кресла стояли туфли.
— Начинай, а я схожу за ремнём. Похоже, ола рассердилась и позабыла.
Астрих коснулся складки на рубашке. В календаре он зачёркивал дни до праздника, рисовал в воображении встречу с богами, почему сейчас мысль о торжестве вызывает тошноту? Отчего сбивается дыхание, а ладони мелко дрожат?
— Наизнанку надел. — улыбнулась мать.
Керрэн опустил глаза.
— Что тебя тревожит? — керра стянула сорочку с мальчика.
— Ничего, — слишком быстро ответил сын.
— Я вижу, ты переживаешь не только из-за отца.
— Я… я боюсь ритуала, — прошептал Астрих, — только ты отцу не говори! И Мартену, и Солане, и дяде Корлану, засмеют. Вдруг я не понравлюсь богам? Вдруг ни один не появится?
— Появится. Просто смело шагни в круг и не думай ни о чём. Когда услышишь голоса, выбери тот, что будет ближе по душе.
— А если не получится? Вы сильно рассердитесь?
Алета рассмеялась.
— Рассердимся? О чём ты? Родители всегда верят в детей, и ты — не исключение. Есть покровитель, нет, ты всё равно добьёшься успехов. Я знаю.
— Откуда?
— Вырастешь, поймёшь. По секрету, твои брат и сестра тоже страшились церемонии. Солана сбежала к подруге, а Мартен спрятался в саду. Забрался на самую высокую ель, а мы с ног сбились, найти не могли. Хорошо Дориан заметил содранную кору.
— Правда? — мальчик округлил глаза, — чтобы брат чего-то боялся? Не верю!
— Правда-правда. Но это не помешало ему получить благословение Нерота, — керра повязала серебристую ленту на шее сына и подвела к зеркалу, — уже совсем взрослый, ещё месяц и станешь гимназистом. Документы уже отосланы директору. Кто знает, вдруг именно ты превзойдёшь предков?
За ужином в Фиолетовой столовой не хватало одного человека. Астрих тоскливо глядел на кресло во главе стола. Отец не приехал. Любимая заливная рыба казалась безвкусной, морс — пресным. Не слушал мальчик рассказов сестры о превратностях учёбы в Университете. Первокурсница факультета «артефактничества» показывала матери и старшему брату табель с отличными отметками и зачитывала яркие моменты из написанными преподавателями характеристик.
— Братик, а у тебя как дела? — с сияющей улыбкой Солана передала слугам университетские бумаги и попросила отнести в спальню, — всё изучаешь соседние страны? Не передумал поступать на службу?
— Что ты, — ухмыльнулся Мартен.
— Я видела у старшекурсников полный перечень испытаний и в ужас пришла! Четыре факультета, два десятка экзаменов! Молчу о скучных отчётах и годах практики! Мне терпения не хватит перебирать бумажки!
— Сестрёнка, с этого начинает любой госслужащий, — он положил нож остриём к вилке. — Конрад разве не говорил?
Девушка пролила вино на скатерть и покосилась на приподнявшую бровь мать, но в разговор вступил дядя:
— Уже знакома с Его высочеством?
— Пересекались на общих лекциях, — Солана накручивала на палец чёрный локон, — несколько предметов совпадают, вот и встречаемся.
— Только на лекциях? — хитро прищурился Мартен.
От расспросов первокурсницу уберег шум в парадной. Слушавший любой шорох Астрих сорвался с кресла и побежал в коридор. Приехал! Не к началу, но приехал!
Слуги распахнули двери и поклонились вошедшему в зал мужчине. Твёрдая походка и осанка выдавали уверенного человека; в чёрных, как смоль, волосах мерцал серебряный обруч — знак приближённости к правящему дому Лигурии. Первый советник Его величества и глава рода, Дориан Хедлунд обладал недюжинным умом и прекрасно разбирался в людях. Природа не наделила его выдающимися магическими способностями, зато одарила отменной памятью и талантом оратора. Он чувствовал неприятности и загодя предупреждал короля, чем помог тому получить в народе прозвище «Мудрейший». При этом не претендовал на абсолютную власть, ставя интересы государства выше собственных.
Так Астриху рассказывала мать, когда укладывала спать или помогала с уроками, да и мальчик не раз тайком подслушивал беседы отца с влиятельными гостями. Младший Хедлунд не понимал половины разговоров, но спустя несколько дней или даже месяцев всё происходило так, как предсказывал первый советник.
