Переминаясь с ноги на ногу, керрэн ждал, пока отец отдаст слугам плащ и поручит задания. Знал, что тот не терпит непослушания, и боялся рассердить.
Но вот глава рода остался один.
— С днём рождения. — Дориан улыбнулся сыну, — почему не за столом? Представляю, как сердится Занна. Впрочем, сегодня неважно.
— Я боялся, ты не приедешь.
— И пропущу твоё обретение покровителя? Нет, дела подождут. Беги в столовую, я подойду через несколько минут.
— Хорошо!
Спеша в зал, мальчик улыбнулся поджавшей губы гувернантке. Пусть завтра он схлопочет выговор! Но праздник удался!
— Так соскучился? — глотнул вишнёвой наливки старший брат, — совсем маленький ещё.
— Мартен, помнишь, как встречал отца из поездок? — салфеткой Алета промокнула губы, — Не ты ли бросал уроки и часами глядел в окно? Слушал, не скачут ли лошади? Не боялся наказаний и убегал от олы Занны?
— Это было давно.
— Тогда ты понимаешь чувства Астриха.
Наследник второго в государстве рода промолчал.
Появление первого советника семья встретила дружными приветствиями. Тот поцеловал жену в щёку, пожал руку брату и занял кресло во главе стола. Тут же слуги плеснули вино в бокал и подали отбивные в пряном соусе — любимое блюдо старшего Хедлунда.
— Как прошла поездка по Лигурии? — поинтересовался Корлан, — доволен увиденным?
— Нет.
— А Его величество?
— Тоже нет. Подробно поговорим утром, но сейчас скажу, что многие наместники искажают королевские указы.
— Намеренно?
— Скорее всего, — меж бровей Дориана пролегла морщинка. — Особенно плоха обстановка на границе с Акмеллой.
— Речь о Киврите? Помню, как же, мутный городишко. Встречают приветливо, но готовы душу продать за монету. Этакое государство в государстве.
— С тамошним градоначальником у меня состоялся очень неприятный разговор, — вздохнул старший Хедлунд. — Дескать, семьями третьего сословия планируется покушение на кого-то из правящей династии.
— Исфар знает?
— Нет. Я не потревожу короля слухами. Послезавтра поеду в Киврит и основательно потолкую с наместником. Понадобится, применю силу, но узнаю всю правду.
Опустошивший тарелку Астрих терпеливо ждал, когда остальные доедят ужин, и краем уха слушал беседу отца и дяди. Узнав, что первому советнику предстоит новая поездка, мальчик вздохнул. Опять покидает имение! А если они не увидятся до гимназии? Мама сказала, домой учеников отпустят только на зимних каникулах!
— Сегодня непростой ужин, — Дориан поднял бокал, — сегодня младший в семье обретёт божественного покровителя. Пусть в сей знаменательный день каждый из нас произнесёт тост в честь Астриха!
— Слушайся взрослых, — пожелал Мартен.
— Веди себя хорошо в гимназии, — продолжила мысль брата Солана.
— Всегда помни, кто ты. И будь ведущим, но не ведомым, — отсалютовал дядя.
— Будь твёрд в намерениях и не сходи с выбранного пути, — это мальчик услышал от отца.
— Живи в гармонии с собой, — мягко улыбнулась мать.
Хедлунды опустошили бокалы.
— Пора идти в западное крыло.
Астрих прикусил губу. До ритуала остались минуты. Страшного, но долгожданного. Да, всё получится. Получится!
Цветник встретил Хедлундов ароматами лилий и роз и пением сарид — ночных птиц, чьи перья светились серебром. В сказках Астрих читал, что сарид создал бог Нерот. Однажды он заблудился в лесу, но звонкоголосые пичуги указали дорогу. В благодарность Нерот коснулся крыльев и хвоста, и те засияли ярче луны.
Шумел окружённый сиренью фонтан, над балконом кружили мотыльки. Обычно в столь поздний час Астрих спал, поэтому с интересом озирался по сторонам. Сад казался ему зачарованным лесом, Фальконом, где столетиями назад жили боги. Деревья будто с картинок! Колонны точно память о древних храмах!
В западном крыле было два зала. В бальном Хедлунды отмечали день рождения главы рода и совершеннолетие детей, заключали помолвки и пировали на свадьбах, в церемониальном обретали покровителей. Переступать порог самой таинственной комнаты имения строго-настрого запрещалось, даже прислуге. Двери открывались на девятый год жизни наследников дома, чтобы те сделали первый шаг в мир взрослых.
Дориан остановился около врат из дерева оттенка спелой вишни и повернулся к младшему сыну:
— Пора, — он присел на одно колено и коснулся рыжих, как у матери, кудрей мальчика, — слушай внимательно. В зале горит свеча. Иди к ней, никуда не сворачивай, это важно. Ты должен погасить пламя пальцами, а после… увидишь, что будет. Но не смей ничего бояться! Будь сильнее страха! Что бы ни случилось!
Астрих закивал.
— Толкай дверь и шагай, — выпрямился первый советник, — мы войти не можем.
— Смелее, — шепнула Алета.
Ощутив, как сердце обезумевшей птицей колотится в груди, младший Хедлунд кое-как улыбнулся матери. Она понимала его чувства, как никто другой.
Локтём керрэн налёг на створку, и та бесшумно отворилась. Вход в обитель богов был открыт. Шаг, другой…
Словно мановением ладони, порыв студёного ветра захлопнул врата. Вокруг Астриха сгустился мрак, и, показалось, что до него можно дотронуться, сжать в ладони, как игрушку.
