Взгляд, как у королевы, отчитывающей фрейлину за складку на платье! И это девица, которая всю жизнь боялась смотреть на отца и соглашалась с любым словом! Не должно быть у женщины собственного мнения, её обязанность — согревать мужчину в постели и служить разменной монетой для благополучия семьи! Видно, щенок не следит за благоверной, раз та из скромницы превратилась в львицу. Интересно, завела ли она себе любовничка или болтливых подруг? Для давления любые рычаги полезны. Отказаться от слежки? Ни за что! Герцог прикажет удвоить число наблюдателей, больно интересным выдался разговор. Заодно надо разузнать побольше о слугах в имении, не ли у кого тёмных пятен в прошлом. Однажды это сработало, так почему бы не попробовать снова?
Застёгивая рубашку, герцог наблюдал, как мороз рисует на чёрной глади стола солнце и луну. Небесные светила выстраиваются в линию, взрываются ослепительной вспышкой, узким лучом бьющей куда-то вниз…
— Получилось? — тихо спросил Хазард.
Закружился снег, и в кресле появилась женщина. Заплетённые в сотни кос волосы оттенка стали шевелились подобно аспидам, белки глаз пересекала полоска зрачка. Скулы и шею подчёркивали чешуйки змеиной кожи, исчезающие под ледяным воротом платья. Грубое лицо походило на высеченную из камня маску, на которой застыло презрение.
— Подарок, — гостья положила на стол тряпичный свёрток. На тыльной стороне ладони блеснула татуировка — гадюка, кусающая себя за хвост.
— Премного благодарен, — в голосе мужчины слышалось почтение, так несвойственное потомку боковой ветви дома Астери, — что должен взамен?
— Ничего. Я уже получила плату, — ногтем острее бритвы богиня постукивала по ребристому подлокотнику, пробивая в дереве дыры-полумесяцы.
Герцог убрал сокровище в карман брюк. Вот оно, последнее звено в кропотливой борьбе за власть. В урочный час недостойные будут низвергнуты, и Хазард создаст великую империю, чьи границы будут возведены за пределами царства людей.
— Не передумал? — прищурилась Вальда, — игра опасна, даже я не знаю последствий твоего поступка.
— Нет, — Хазард ощущал себя властителем мира.
— Хорошо.
Мужчина сомкнул пальцы в замок.
— Лукавая, прошу прощения, что тревожу из-за ерунды, но не ведаешь ли ты замыслов Безумной? Она всё так же хранит Хедлунда?
— Я ненавижу сестру, — голос Вальды посуровел, а в комнате закружилась вьюга, — спроси сам. Помолись, вдруг она удостоит ответом?
Косы вторили снегу, зрачки пылали багровым пламенем, словно покровительница мечтала впиться глупцу в горло.
— Виноват, — герцог опустился на колени, — я глубоко виноват перед тобой и готов понесли наказание.
— На первый раз прощаю дерзость, — огонь в глазах погас, — удачи.
Дзинь! Окно в библиотеке разбилось, и роем колючих крупинок Вальда покинула дворец. Талый иней алмазными каплями стекал по шкафам, на ковре расползалось чернильное пятно.
Снежная буря утихла. Чувствуя лёгкую дрожь в пальцах, герцог поднимал книги и свитки. Разгневал богиню! Знал о взаимной неприязни покровительниц и спросил! Всё из-за дурной дочери, посеявшей семена надежд и сомнений в душе Хазарда. Чудом избежал мести. Узнать истину можно иначе, зря, что ли, налажена сеть доносчиков? Фонтейн в отъезде, присматривает за корольком, и никто не помешает собрать бесценные сведения.
Облака лениво текли по рассветному небу цвета спелой клюквы. Одетая в пышное платье оттенка незабудки Нина плела венок из одуванчиков. Рядом в зарослях клевера отдыхал пурпурный дракон, длинным змееподобным хвостом срывая цветы и складывая у ног девушки. Чешуя мерцала подобно начищенным медным монеткам, плащ из перепончатых крыльев сиял непробиваемой сталью, от которой клинки и стрелы отскакивали точно жухлые травинки.
— Расскажи сказку.
— О чём?
— О доблести, отваге, чести, — Ракитина выбрала полураскрытый бутон, — пожалуйста! Мне грустно от безысходности.
— Не наскучили байки старика?
— Разве ты старый?
Зверь расхохотался:
— Эх, Ния, ты прежняя, — он выпустил из ноздрей колечки радужного пара и пошевелил ухом, спугнув полосатую бабочку, — так и быть, расскажу-ка я давнюю историю, про смелого воина, а ты подаришь цветочный венец. Идёт?
— Конечно, — улыбнулась девушка.
— Тогда слушай, — протяжный выдох, и над поляной закружились пушистые облачка-одуванчики, — было это в те далёкие дни, когда люди не знали мира…
— Они и сейчас его не знают, — пробормотала инспектор. Резкий жест, и хрупкий стебелёк порвался, — в каждом выпуске новостей убийства и предательства. От сладкой лжи политиков уши в трубочку сворачиваются.
— Продолжишь?
— Прости, пожалуйста. Мысли вслух, неуместные.
