Лоб изрезали глубокие морщины. Казалось, вместо молодого, полного сил воина перед Саваной преклонился старик. Беспомощный, не способный без чужой помощи глотнуть воды или выпрямить спину.
Богиня сняла с левой руки браслет и закрепила на конце отломленной сосновой ветви. Затем Савана сдёрнула с шеи ожерелье — увенчанные жемчугом песочные часы — и приладила в обруч. Мягкое прикосновение, и хрусталь замерцал, маховик закрутился быстрее ветра.
Чувствуя дрожь в теле, Ксавьер с благоговением смотрел на подарок. Тепло рукояти чувствовалось сквозь кожаную перчатку, обруч сиял подобно горному роднику в лучах солнца. Но, главное, в Скипетре чувствовалась мощь, способная остановить кровопролитие. Достаточно зла свершилось в Лигурии, пора сделать первый шаг и изменить мышление людей.
Дракон замолчал.
Над лугом цветочной карамелью растекался рассвет.
— Спасибо, — Нина водрузила венок на шипастую голову друга, — прекрасная сказка. Отваге Ксавьера позавидовал бы любой человек. Надеюсь, он принёс мир в свой дом.
Зверь заглянул Ракитиной в глаза:
— Ния, это не сказка, — ядовито-жёлтую радужку пересекал зрачок-полумесяц, — это ключ к спасению. Теперь ты знаешь, где искать Савану.
— Но я не хочу думать о Скипетре, пусть его ищут без меня Пожалуйста, Аспен, — девушка чувствовала, что вот-вот расплачется, — у меня нет сил на борьбу.
Дракон выдохнул дым в лицо гостье.
— Просыпайся…
— Нина, когда я скажу, крутаните маховик три раза, — послышался над ухом шёпот Игоря Дмитриевича, — кашляните, если поняли.
Ракитина чихнула. В носу свербело, словно девушка вдохнула перца, затылок ныл. Кажется, инспектор набила шишку. Точнее, набили. Кто постарался — психолог или технарь — уже неважно. Без сомнения, Сидрова в сговоре с врагом. Как удачно выманила из кабинета!
Гудели автомобили, дул пронизывающий ветер, будто Нина лежала на улице. Перенесли? Зачем? Не проще ли расправиться в цокольном этаже, куда до утра никто не заглянет? Значит, лжецы задумали что-то иное. В голову лезли мысли о Скипетре, но сотрудница фонда упорно отрицала очевидное. Поверить — значит принять правила чужой игры. Как безоблачна иллюзия свободы! Как сладка вера в то, что в твоих руках сжаты нити судьбы! Пляска под чужую дудку раздирала сердце на кровоточащие куски.
— Глупо притворяться спящей.
Голос Веснина заставил Ракитину открыть глаза.
Глава комиссии стоял на крыше управления. Ладони спрятаны в карманах антрацитового плаща, на лице — властная улыбка, будто события происходят точно по плану Алексея Петровича. От непоколебимой уверенности Нина вздрогнула и поняла выбор Олега. Всесилен враг и могущественен, такой уничтожит любого, союзником не побрезгует. Может, Аспен знает о нём что-либо?
Позади Веснина Нина заметила журналиста, безучастно смотревшего в небо, Сидрову, бодро щебетавшую с психологом и компьютерщиком, и… Дашу вместе с Инессой Владимировной. Считая Игоря Дмитриевича, получалось девять человек. В мыслях забрезжили слова о хранителях осколков. Приезжий собрал всех, но что дальше? Ракитина прикусила губу, засомневалась, хочет ли услышать ответ.
— Смелее, — прошептал Рябинин, — он знает не всё.
Девушка ссутулилась:
— Какая разница… мы проиграли.
— Верьте мне. Что бы ни случилось дальше.
