Музыкальный руководитель будущего концерта — отец Констанс (“Конни”) Лафтон, добродушный, почти бесполый, седовласый, розовощекий; ввиду горячего желания привить юным подопечным любовь к классической музыке, которое сочетается у него с очень мягким подходом к дисциплине, он стойко удерживает одно из первых мест в Деннисовом списке “Победителей в соревнованиях по нервным срывам”. Не препятствуя склонностям большинства ребят к попсе, сам он придерживается строго канонических вкусов, в частности, является большим поклонником валторны, и уже отводил Рупрехта в сторонку, чтобы потолковать с ним: как, мол, насчет участия в концерте? В настоящее время в школе нет собственного оркестра (после какого-то давнего события, о котором отец Лафтон никогда не упоминает), но, может быть, у Рупрехта есть какие-то приятели, спрашивает священник, которые согласились бы аккомпанировать ему? Деннис долго заливисто смеется, услышав об этом замысле. “Да-а, жалко тех лохов, которые попадутся на эту удочку, — говорит он. — Это все равно что написать крупными буквами на табличке: ‘Пни меня в зад’ и повесить ее себе на спину”.
В этом году гвоздем программы рождественского концерта становится рок-группа “Шэдоуфакс”, которая — в лице Уоллеса Уиллиса и Луиса О’Брайана — может похвастаться не одним, а сразу двумя гитаристами-мастерами, прошедшими классическую выучку: настоящие девушки платят настоящие деньги, чтобы послушать безупречное исполнение этой группой композиций “Иглз” и других гигантов “взрослого” рока. В числе поклонников — даже сам Автоматор: он стал им после того, как группа исполнила “Дождь в Африке” Тото на благотворительном концерте в пользу жертв засухи в Эфиопии, организованном прошлым летом отцом Грином. Однако не все кандидаты в исполнители готовят исключительно музыкальные номера. В укромном уголке помещения в цокольном этаже в эту самую минуту целая толпа собралась вокруг Тревора Хикки: он стоит с поднятым кверху задом и зажженной спичкой в руке, которую с торжественностью фокусника, вступающего в клетку с мечами, медленно отводит назад…
Дьяблос — такое название получило поджигание кишечных газов и сами эти подожженные газы. Тревор Хикки — непревзойденный мастер этого таинственного и опасного искусства. Риски высоки как нигде. Достаточно лишь немножко ошибиться с расчетом времени — и последствия окажутся куда более серьезными, чем просто подпаленные штаны; в уме у каждого зрителя всплывает словосочетание
Никто точно не знает ничего ни про диету Тревора Хикки, ни про режим его тренировок; если спросить его самого, то он просто скажет, что у него талант, а увидев его представление, вы вряд ли станете спорить; впрочем, гораздо труднее сказать, зачем Господь наградил его именно таким даром. С другой стороны, школьное братство четырнадцатилетних изобилует странными талантами. Помимо Тревора Хикки, “Герцога де Дьяблос”, здесь есть такие люди, как Рори “Булавки” Моран, который однажды воткнул пятьдесят восемь булавок в эпидермис своей левой руки; Гран-При О’Салливен, способный воспроизводить разные звуки — открывающихся жестяных банок, мобильных телефонов, пневматических дверей и т. д., по крайней мере, не хуже того парня из “Полицейской академии”; Генри Лафайет, отличающийся невероятной гибкостью — однажды он вылез из коробки для бандажей, где его запер Лайонел. Выдающиеся способности этих ребят вызывают не меньшее восхищение сверстников, чем более привычные атлетические и спортивные достижения; то же самое относится и к всевозможным физическим отклонениям вроде подвижных ушей (Митчелл Гоган), повышенной секреции слизи (Гектор “Гектоплазма” О’Луни), исключительно некрасивой внешности (Дэмьен Лолор) и необъяснимо склизких волос с прозеленью (Винс Бейли). Слава среди второклассников — это на удивление разноплановое понятие; из двухсот с лишним мальчишек едва ли найдется хоть один, у кого не было бы хоть какой-нибудь способности, особенности или телесной странности, которой он прославился.
