— А может, ты стал радиоактивным, Деннис?
— Черт возьми, Деннис, может, у тебя теперь появились сверхъестественные способности?
— Чувствую я себя неважно, — подавленно говорит Деннис.
— Ступай ляг в постель, — советует Скиппи.
— Я не хочу пропустить проверочное испытание.
— Я потом расскажу тебе, как все прошло.
— А я могу заснять все на видео своим телефоном, который ты раньше обзывал бесполезной штуковиной.
— Ладно, — неохотно соглашается Деннис.
Не отнимая рук от живота, он ковыляет к двери. Но потом останавливается:
— Послушай, Рупрехт!
— А? — Рупрехт, склонившийся над клавиатурой, поворачивается к нему на четверть.
— Я не знаю, что тут произошло. Но все, что я говорил раньше — про то, что ты жирный врун и мошенник, и что твой портал — это кусок дерьма, который даже миску супа не разогреет, и что ты придурок и все ученые — придурки…
— Ну?
— Ну вот… Я был неправ. Извини меня.
— Ладно, ничего страшного, — великодушно отвечает Рупрехт.
Кивнув, Деннис с болезненным видом выходит из подвального помещения. У остальных это нетипичное проявление раскаяния вызывает новый приступ озабоченности: все принимаются рассуждать о природе и о желательности новой личности Денниса — то ли подвергшейся радиации, то ли обретшей сверхъестественные свойства; но вскоре от этих дум их отвлекает новая волна возбуждения: Рупрехт приводит в состояние готовности свою установку, на этот раз поместив внутрь наручные часы Скиппи, и снова приглашает всех опустить на лица защитные маски.
Однако проверка опыта оказывается более сложным делом, чем ожидалось. По подсчетам Рупрехта, энергии, запасенной от первоначального всплеска излучения, должно хватить и для второй телепортации; но, хоть установка и бурчит как раньше, кабель перегревается и напряжение растет, — волшебная кульминация первого эксперимента, тот трепетный миг, когда исчез “Оптимус-Прайм”, так и не повторяется.
На следующее утро, за завтраком, настроение резко меняется.
— Я просто не понимаю, — говорит Рупрехт, глядя в пустоту и безутешно чавкая овсянкой. — Почему все так отлично сработало в первый раз, а потом уже совсем не срабатывало? Это же просто какая-то бессмыслица.
Хуже того — по-видимому, телефон Марио так и не сумел заснять тот первый, успешный, эксперимент.
— Но мы же все видели, Рупрехт. Мы видели это.
Но Рупрехт безутешен:
— Да кто же поверит кучке четырнадцатилетних школьников? Скажут, что нам все это просто приснилось!
Оставив свой тост несъеденным, Рупрехт возвращается вниз и продолжает возиться со своим детищем; часы текут один за другим, и Скиппи даже сквозь два этажа, находясь в своей комнате, ощущает отчаяние друга: ликование прошлой ночи уже исчезает как дым. Неужели это все им только пригрезилось? Неужели это было просто коллективное наваждение и они просто нафантазировали все это от скуки — как другие говорили, что он сам все нафантазировал про Лори?
Но Деннис даже слышать не желает об этом.
— Робот исчез из установки, — говорит он, — это бесспорный факт.
— Ну ладно, а если даже эксперимент сработал в первый раз, то вдруг он никогда больше не сработает?
— Слушай, Скип, я не ученый, но могу сказать тебе вот что: если кто-то и откроет дверь в параллельные вселенные, то это Рупрехт.
Деннис сидит в пижаме на кровати Скиппи; по-видимому, он отошел от своей дозы радиации или отравления и пока не выказывает никаких признаков паранормальных или иных способностей, если не считать этой новой и несколько тревожной симпатии к Рупрехту.
— Похоже, он сам не слишком-то надеялся, что второй раз снова сработает.
— Именно поэтому нам необходимо его поддерживать, — говорит Деннис. — Пускай мы мало что смыслим в науке, зато мы можем помочь ему, просто поверив в него.
— А ты в него веришь? — Скиппи, удивленный тем, что слышит такое от Денниса, моментально отрывается от компьютера.
— Разумеется, — бесхитростно отвечает Деннис.
Но Скиппи (его взгляд машинально устремляется — уже в сотый раз со времени обеда — на молчащий телефон, а оттуда, сквозь окно, — к пустому двору Сент-Бриджид) не столь уверен. А что, если правда об иных мирах такова: когда они соприкасаются с твоим миром — будь то открытие ворот или совершенный поцелуй, — то это происходит лишь на единственный миг, в единственной точке, а потом Земля снова утягивает тебя за собой? Что, если мир — это не просто голая сцена, где чудеса если происходят, то очень редко, а скорее некая сила, активно противодействующая волшебству, так что даже не важно, настоящие или выдуманные все эти ворота и поцелуи, потому что тебе все равно никогда не удастся снова их… Постой…
— Ты нашел сиськи? — Это Деннис нависает над плечом Скиппи и заглядывает ему в компьютер. — Что это? Ну и ну…
