Услышав это, Деннис, который чуть ли не целый день приставал ко всем с вопросом, не кажется ли им странной вся эта история со Скиппи и Лори и не будет ли это настоящей пощечиной Карлу, резко умолкает и уходит на поиски Рупрехта.
С той самой ночи эксперимента, когда Деннис облучился, он стал таким ревностным поклонником и помощником Рупрехта, что всем, кто его знал раньше, кажется это почти сверхъестественным. Деннис приносит Рупрехту пончики, когда они допоздна засиживаются в лаборатории, выслушивает его долгие рассуждения о математике, он даже тянется за ним следом на репетициях квартета, играя только те ноты, которые велено (Рупрехт сократил их объем примерно до половины).
А еще ему отведена ключевая роль в тайном замысле пронести установку в женскую школу. Сегодня днем сестра Найелла принесла план здания Сент-Бриджид, и теперь их замысел (которому Рупрехт дал кодовое название “Операция ‘Кондор’”, отклонив, хоть и с благодарностью, предложенное Марио название “Операция ‘Могильник’” и Деннисову “Операцию ‘Непорочное внедрение’”) переходит на новую стадию подготовки.
Судя по плану женской школы, проникнуть туда не намного проще, чем в другие измерения. Главные ворота школы запираются в пять часов, и остается единственный пешеходный проход — прямо под окном сторожки, где сидит печально знаменитый своей неусыпной бдительностью сторож Броуди, а также Кусака — маленькая, но кровожадная собака Броуди. Тот, кому удалось бы пройти незамеченным под самым носом у этой парочки, обнаружил бы, что входная дверь в здание школы заперта, а черный ход привел бы его в административную зону, где расположены кабинеты декана пансионерок, директора школы, секретариат и комната отдыха для старост, ответственных за порядок, — одним словом, львиное логово.
— Единственно разумный путь, — рассуждает Деннис, — вот здесь — через пожарную лестницу. — Он тычет пальцем в значок на карте, обозначающий металлическую винтовую лестницу. — Там наверху окошко, через него попадаешь прямо на половину монахинь. А уже оттуда остается перебраться с третьего этажа на цокольный, в другой части школы, по пути избегая монахинь, всяких ловушек для поимки нарушителей, старост, вооруженных хоккейными клюшками, и так далее. Затем нам всего-то и остается, что проникнуть в ту запертую комнату, под которой находится древний могильник, там, внутри, заново собрать установку, перебросить провод через стену, чтобы подсоединиться к Уплотнителю Космической Энергии, и открыть портал, на этот раз обязательно засняв все на видео. Ну а дальше — Нобелевская премия.
— И все — прощай, школа! — говорит Марио. — Мы станем мировыми знаменитостями.
— Я стану, — поправляет его Рупрехт.
— Думаешь, все получится? — спрашивает Скиппи.
Рупрехт думает, что да: после той ночи в подвале он стал настоящим обращенцем, поверив в таинственную силу древних погребальных курганов.
— Я почитал о них в интернете. Ну, с точки зрения науки с ними связано множество странных феноменов, которые еще ждут объяснения. Я понимаю, это нетрадиционный подход. Но, как говорит профессор Тамаси, “наука — это область прежде невозможного”.
— А если тебя монахини поймают?
— Но рискнуть-то мы должны, — отвечает Рупрехт.
— Кондор вылетает завтра ночью, Скип, — сообщает Деннис. — В нашей команде еще есть местечко для одного участника.
— Ну, даже если б я хотел, я завтра не могу, — отвечает Скиппи. — Я завтра к Лори в гости иду.
В другое время Скиппи, пожалуй, позавидовал бы Деннису и его новой роли главного помощника при фигуре Рупрехта, но сегодня, лежа в постели, он думает только о завтрашнем дне — не о Деннисе, не о Карле, не о таблетках или соревновании по плаванию, не об “Операции ‘Кондор’”: о завтрашнем дне, и больше ни о чем. Он так взволнован, что не знает, сможет ли уснуть; но ему нужно уснуть, потому что скоро уже 6 часов утра, и вдруг он — плюх! — плюхается в воду со свежим хлорином.
Счастливчикам, которых отобрали для соревнований, всю эту неделю положены дополнительные тренировки — по полчаса каждое утро, до прихода остальных. Сквозь плексигласовую крышу видно черное-пречерное небо, будто на улице еще полночь. Тренер, стоя у края бассейна, ритмично хлопает в ладоши, а они носятся туда-сюда, взад-вперед, проделывая бесконечный путь на одном и том же коротком отрезке. Брасс, на спине, баттерфляй, кроль: руки и ноги Скиппи движутся сами по себе, а он плывет где-то внутри собственного тела, будто пассажир. Справа и слева от него, на параллельных дорожках, показываются из пены Гаррет Деннехи и Сидхарта Найленд, словно фрагменты отражений: другие Скиппи в других мирах.
