На этот раз за окном настоящая темнота, и, пока Лори не включает свет, звезды сияют так, словно что-то пытаются сообщить Скиппи; а потом Лори задергивает занавески и подходит к нему. У нее закрыты глаза, она стоит как лунатик, с чуть приоткрытым ртом, с чуть поднятыми руками. Скиппи силится придумать, что бы такое сказать, пока наконец до него не доходит, зачем она закрыла глаза. И сразу внутри его головы как будто начинает играть какой-то безумный оркестр, как будто все инструменты играют не на той скорости, не в том ключе, все кружится и куда-то заваливается, а вокруг него в комнате стоит тишина, даже ветра не слышно сквозь двойные стекла, и Лори стоит неподвижно, разжав губы. Он приближается к ней, и ее губы приникают к его губам, одно существо прилепляется к другому. Но Скиппи никак не может забыть про голос в домофоне. А может быть, это был тот же самый человек, что звонил ей по телефону? С кем она шаталась по улицам? Он открывает глаза и видит ее глаза — широко раскрытые, зеленые, они смотрят прямо на него, вблизи они похожи на планеты из “Звездного пути”. Но вот они опять закрываются, брови на миг вздрагивают — и Скиппи тоже закрывает глаза. Она находит его руку и кладет себе под рубашку. Его пальцы нащупывают ее грудь и сжимают ее — сильно? осторожно? — сквозь хрустящую синтетическую ткань. Она издает мяукающие звуки, касаясь языком его языка. Почему же он не чувствует себя счастливым? Почему теперь все по-другому?
Стук в дверь. Все кончилось. Лори быстро подходит к двери и распахивает ее. Там стоит ее мать, она уже приготовилась постучать еще раз.
— Извините, дети. Уже восемь часов.
— Ладно, — говорит Лори. — Дэниел как раз собирался уходить.
Нырнув под мамину руку, Лори выскальзывает на лестницу, идет вниз, мотая блестящими черными волосами, болтая с матерью так, словно сейчас ничего и не происходило.
Они заходят на кухню. Отец Лори откладывает в сторону карманный компьютер и встает из-за стола.
— Очень рад с тобой познакомиться, Дэн, — говорит он и протягивает ему руку. — Ты там хорошо всем задай на соревнованиях, ладно? Покажи им, что значит Сибрукский колледж!
— Постараюсь, — отвечает Скиппи.
Лори подходит к нему и берет за руку.
— Спасибо, что пришел повидать меня, — говорит она.
— И тебе спасибо, — говорит Скиппи, не зная, что еще сказать.
— Хочешь, еще как-нибудь встретимся?
— А ты хочешь? — удивляется Скиппи.
— Конечно! — отвечает она, раскачивая его руку туда-сюда.
— Нет, ты посмотри, какая сладкая парочка! — ахает мать Лори голосом привередливой девочки.
— Как насчет пятницы? Может, что-нибудь придумаем? Меня больше не держат под домашним арестом… — Тут она бросает многозначительный взгляд на отца, но тот делает вид, что поглощен своим компьютером.
— Может, сходим в кино? — предлагает Скиппи.
— Отлично! А потом съедим где-нибудь мороженого, — отвечает Лори.
— Какая прелесть! — восклицает мать Лори, приложив руки к щекам. — Нет, я просто не могу на вас смотреть, я сейчас умру!
— Мама, — вспыхивает Лори, но сама невольно улыбается, глядя на свои тапочки.
Скиппи тоже улыбается, хотя не знает почему. У него такое чувство, будто он попал в кинокомедию, но никак не может понять, какую сцену они сейчас играют. Может быть, если просто продолжать улыбаться, никто ничего не заметит. Может быть, все-таки все не так плохо? Может быть, так и должно быть, что, когда целуешься во второй раз, то все не так, как в первый?
Лори провожает его до двери, чтобы попрощаться.
— Спасибо, что пришел, — повторяет она.
Она стоит в желтом прямоугольнике дверного проема как игрушечная фея.
— Было здорово, — говорит он.
Он уже снаружи, на мощеной дорожке; стоя там, он чувствует, как холодные струи воздуха пытаются похитить тепло его тела — как голодные гоблины, набрасывающиеся на оставленную без присмотра выпечку.
— Ладно, я пойду делать уроки, — говорит она.
— Ладно, — говорит Скиппи. — Пока!
— Пока!
Дверь закрывается. Он берет велосипед за руль и, ничего не видя, катит его в темноту. Ворота медленно раздвигаются перед ним, как будто огромный рот собирается его выплюнуть. А потом он слышит позади щелканье замка.
— Дэниел, подожди!
Лори бежит по мощеной дорожке, в полутьме сверкают ее голые руки.
— Подожди! — кричит она, догоняя его.
Он замечает, что иногда ее глаза, даже когда открыты, все-таки будто закрыты, как тогда, когда она целовала его у себя в комнате; а вот теперь они снова открыты-преоткрыты, настойчивы.
Она переводит дух, перестает дрожать.
— Это был очень смелый поступок — ну, то, что ты сегодня сделал.
Скиппи еле заметно пожимает плечами, делая вид, будто вообще не понимает, о чем она говорит.
— Это было… Ну, я просила тебя этого не делать, и все равно — это так удивительно, что кто-то обо мне так заботится, даже если…
Она как будто недоговаривает; вместо того чтобы еще что-то сказать, она просто смотрит на него умоляюще, кусает губы, щеки у нее на холоде начинают румяниться. Она как будто хочет, чтобы он сам догадался, или, может быть, думает, что он и так все знает; но Скиппи не знает — и просто беспомощно смотрит на нее.
