Накануне вечером Говард подписал контракт. Он и сам не знает почему: было ли это решительным актом вредительства по отношению к самому себе? Или полным, окончательным истреблением своих надежд? Ему даже не хочется глубоко копаться в причинах. Вместо этого он начинает знакомиться со своей новой жизнью, испытывая извращенное удовольствие от сознания вины, которая изо дня в день саднит у него в челюсти, будто гнилой зуб. Сидя в учительской, он завидует своим коллегам, которые ведут пустопорожние светские разговоры, травят старые анекдоты, ворчат и жалуются: он смотрит на все это как на мир, отрезанный теперь от него пропастью. Завидует он и отцу Грину; и порой, когда тот отправляется в свои объезды, Говарду хочется тоже запрыгнуть к нему в машину, чтобы кому-то помогать, делать что-то хорошее. Но в минуты их бессловесных встреч в коридорах школы презрение, исходящее от священника, оказывается всепобеждающим.
Что касается Тома Роша, то Говард, куда бы ни шел, всюду натыкается на него. Уже принято решение, что его необходимо перевести куда-нибудь в другое место, для вящей надежности — подальше от Ирландии; но пока школьный комитет присматривает для него подходящее место, он будет продолжать вести уроки и тренировки в команде пловцов, как будто ничего и не произошло. Что он и делает — вполне убедительно; и это, думает Говард, несомненно, тоже требует зрелости и силы характера.
Лори переживает Личную Трагедию. В школе она старается ничего не показывать — напротив, она держится совсем как прежняя Лори, улыбается и смеется, как всегда, и только если действительно очень внимательно присматриваться к ней, то можно заметить, что она стала чуточку тише, чуточку бледнее и что иногда она смотрит в сторону, куда-нибудь в окно, и лицо у нее немножко грустное. Но мама и папа серьезно озабочены ее состоянием. Они регулярно кладут маленькие подарки ей в комнату, чтобы она нашла их после школы, а потом, в субботу, мама сказала, что они устроят небольшой девичий выходной и отправятся за покупками: втроем — мама, Лори и кредитная карточка! Они сделали себе прически, накрасились и пошли в “Браун Томас” покупать туфли, было так здорово! Но потом, когда они зашли в кафе, мама Лори положила руку на ее, Лори, руку и сказала: ах, моя милая, и Лори увидела, как у нее из-под темных очков закапали слезы, и она сама принялась плакать, и вот они вдвоем стояли там и плакали, а все остальные женщины в кафе, наверное, думали, что они сумасшедшие!
Это был очень милый мальчик, но у него были проблемы, сказала мама, когда они перестали плакать. Твой папа разговаривал с директором Сибрука, они с ним добрые друзья, и тот сказал, что, к сожалению, у этого мальчика была целая куча проблем. Да, в мире есть такие люди, и нужно смириться с тем, что им можно помочь только до какого-то определенного момента, а дальше уже ничего не поделаешь. И (тут мама опять принялась всхлипывать), детка, я понимаю, сейчас это кажется невозможным, но когда-нибудь твое сердце исцелится от этой раны и ты сможешь полюбить кого-то другого.
На секунду Лори почувствовала, как из желудка поднимается волна теплого мокачино, но потом мама сказала, что папа хочет отправить ее к детскому психологу, и это ощущение немедленно сделалось болезненно-холодным. Что же это — детский психолог станет ковыряться у нее в мозгах, чтобы все-все разузнать? И рассказать потом обо всем маме и папе? На секунду Лори показалось, что ее сейчас же за столиком стошнит, но потом мама сказала: но я ответила ему, что не считаю это необходимым, потому что ты ведь и сама прекрасно справляешься, верно? Принимая во внимание все, что произошло. Ты вела себя мужественно, сказала она, я очень горжусь тобой, а потом она начала говорить о той женщине из модельного агентства, которая позвонила после того, как увидела фотографии Лори в газете, и захотела лично встретиться с ней. Нам обязательно нужно обновить твой гардероб, сказала мама, а еще, может быть, сходить к дантисту и отбелить тебе зубы, с такими людьми нужно быть во всеоружии.
Большинство учителей, и монахинь, и одноклассниц были к ней очень добры, но, конечно же, как говорит Бетани, у всякого, кто привлекает к себе общее внимание или пользуется успехом, находятся и враги, и такие люди, которые пытаются как-то испортить им настроение — вот, например, как вчера, когда она подслушала, как Мирабель Заум сказала кому-то: господи, оказывается, чтобы стать звездой в этой школе — достаточно, чтобы какой-то неудачник написал твое имя на полу! Джанин говорит, нельзя подпускать их к себе, Лори, и она вручила Лори открытку, где было написано:
