— Распылители. Черные дыры. Пятые измерения. Испепелители, — перечисляет нараспев Саймон Муни, наклонившись над полиэтиленовым пакетом. — А еще у нас есть ракеты, шутихи — это самые громкие шутихи, какие бывают.
— А это что такое? — тычет Диармайд Ковени.
— Не трогай. — Саймон недовольно отдергивает пакет и открывает его уже на безопасном расстоянии. — Это, приятель, печально знаменитая Бомба-Паук. Это восемь отдельных фейерверков в одном.
Слышен восхищенный, почти благоговейный гул.
— А откуда они у тебя? — спрашивает Дью Форчун.
— Отец купил на Севере. Он все время ездит туда в командировки.
— Ух ты! А как ты думаешь — он может и мне такие привезти? — затаив дыхание, спрашивает Воэн Брейди.
Саймон обдумывает вопрос, плотно сжав губы, как будто сосет конфету.
— Нет, — решает он.
— Ну, а можешь ты нам продать несколько своих?
— М-м-м… — Саймон опять делает конфетное лицо. — Нет.
— Почему? У тебя же их пропасть.
— Может, тогда запустим сейчас парочку?
— Ну да, представляешь, что будет с Конни, если запустить ему шутиху под стул!
— Нет.
— Тогда зачем ты вообще их сюда притащил, если не собираешься их запускать?
Саймон пожимает плечами, а потом, заметив поблизости Карла Каллена и Барри Барнза, торопливо кладет фейерверки обратно в шкаф и запирает его на замок. Зрители неохотно расходятся и под звуки последнего звонка идут к лестнице.
Скиппи закрывает дверь своего шкафа и прислоняется к двери.
СКРРРРРЧЧЧЧ, СКРРРРРЧЧЧЧ, СКРРРРРЧЧЧЧ!
Горячая ванна? Мини-бар? По спине течет пот, все вокруг словно движется скачками и рывками, как будто отдельные мгновенья соединены лишь скольжением воды, и всякий раз, моргнув, он вдруг попадает в какое-то новое мгновение и не понимает, где он…
Ш-ш, не волноваться.
…и крошечные частички памяти вдруг всплывают ниоткуда и взрываются фейерверками где-то внутри глаза, осколки картинок, пропадающие так быстро, что не успеваешь их рассмотреть, как сны забываются в тот самый миг, когда понимаешь, что это сны… Только вот сны о чем? Воспоминания о чем?
Ш-ш. Несколько глубоких вдохов.
Он вытряхивает из желтой трубочки таблетку и запивает ее выдохшимся спрайтом. Вот так. Он медленно и спокойно достает из шкафа учебники, которые понадобятся ему для сегодняшних уроков, и кладет их в рюкзак. Он уже опаздывает на естествознание, но не торопится. Ему уже опять кажется, что все нормально, — ясно? Эти таблетки действуют убаюкивающе, как будто ешь лед и чувствуешь, как все внутри замерзает. Странновато только, что вместе с таким целебным эффектом одновременно подступает какая-то тошнота…
— Стой на месте! — восклицает мистер Фарли, когда Скиппи показывается в дверях кабинета. Затем обращается к классу: — Какой из семи характерных признаков жизни демонстрирует сейчас Дэниел?
На него уставляется тридцать насмешливых глаз. Скиппи стоит как идиот, держась рукой за дверь. Раздается тихое ржание, кое-кто с задних рядов успевает выкрикнуть разные предположения (“Экскреция?”, “Голубизна?”), прежде чем мистер Фарли сам отвечает на свой вопрос.
— Правильный ответ — “дыхание”. Конечно, теперь вы все вспомнили. Дыхание, или, как это называется по-научному, респирация, — это один из семи главных признаков жизни. Благодарю вас, мистер Джастер, за изящную демонстрацию. Теперь можете садиться.
Скиппи, раскрасневшись, спешит занять свое место рядом с Рупрехтом.
— Каждое живое существо на нашей планете дышит, — продолжает мистер Фарли. — Однако не все дышат одним и тем же и не все дышат одинаково. Например, люди вдыхают кислород, а выдыхают углекислый газ, а вот с растениями все ровно наоборот. Поэтому им отведена такая важная роль в борьбе с глобальным потеплением. Морские организмы тоже дышат кислородом, как и люди, но они извлекают его из воды при помощи жабр. А у некоторых организмов имеются и жабры, и легкие. Кто-нибудь из вас может подсказать мне, как они называются?
Флаббер Кук тянет руку:
— Русалки?
— Нет, — отвечает мистер Фарли. — Еще кто-нибудь? Спасибо, Рупрехт, правильный ответ — амфибии. — Он пишет мелом на доске. — Это слово происходит от древнегреческого
— Любопытно, почему нельзя было так и остаться амфибией, — размышляет вслух Рупрехт, когда после урока они выходят из класса. — Тогда бы каждый сам решал, где он хочет жить — на суше или в воде.
— Да, русалки и все такое… Раз они амфибии — значит, с ними легче сексом заниматься, — замечает Марио.
