— И это подводит меня к факту номер два, Говард, а именно: эта школа — хорошая. Да, она несовершенна, потому что мы живем в мире, где ничто не совершенно. Но эта школа — позвольте мне преподать вам урок истории — воспитала не одно поколение ирландских детей, среди ее выпускников не только врачи, адвокаты, бизнесмены, то есть люди, составляющие костяк нашего общества, но еще и миссионеры, волонтеры и филантропы. У этой школы есть давняя традиция — больше того, до сих пор живая традиция — протягивать руку помощи неимущим и обездоленным, как в нашей стране, так и в Африке. Так кто же вы такой, что приходите сюда с желанием все это оплевать? И вы — человек, который ничего не понимает, не понимает, как все устроено в мире, вдруг приходит и пытается опорочить наши устои, — вы-то кто такой? Неудачник, трус! Человек, так и не вышедший из детства, настолько измученный собственными жалкими страхами, что никогда не сумеет ни за что постоять! Никогда не отважится ничего ни для кого сделать!
Весь дрожа, он садится в кресло и опять берет в руки фотографию детей — словно желая убедить себя, что все-таки есть еще в мире что-то хорошее.
— Я отстраняю вас от работы с сохранением зарплаты. Мне необходимо поговорить с юристом школы, прежде чем принять какое-то определенное решение, но до тех пор я настоятельно советую вам держаться подальше от Сибрукского колледжа. На уроках вас будет заменять Кэтрин Мур. — Он обращает на него мутный взгляд. — А теперь уходите, Говард. Ступайте домой, к вашей любящей жене.
Говард вяло поднимается и, не прощаясь, направляется к двери. Но вдруг кое-что привлекает его внимание, и он останавливается. Три жирные сине-золотые рыбы лениво плавают по авкариуму, а остальных его обитателей не видно.
— Как это? — спрашивает он. — А куда же делись остальные?
Тут брат Джонас, который в течение всего разговора молчаливо сидел в углу, издает смешок — на удивление приземленный звук, как будто из шарика выпускают воздух.
— Дорога из Японии такая долгая! — говорит он. — Долгая дорога, столько времени без обеда!
Он снова смеется; этот звук еще продолжает звенеть в ушах у Говарда, когда он идет в учительскую, чтобы забрать из шкафа свои вещи.
Джеф, Рупрехт и Джикерс молча идут по коридору к кабинету естествознания, и тут вдруг из-за колонны выскакивает Деннис:
— Эй, не так быстро, болваны!
— Тебе-то чего нужно? — отвечает Джеф.
— Мне нужны мои пять евро. — Деннис размахивает перед ними какой-то непонятной папкой. — От тебя, от тебя и вот от этого жирдяя.
Он принимает выжидательную позу, прислоняясь к колонне. Из-за его плеча усмехается Найелл, от которого разит сигаретным дымом.
— Я ничего тебе не должен, олух! — возражает Джеф.
— Не должен? Так, значит? — беспечным тоном повторяет Деннис. — А список “Победителей в соревнованиях по нервным срывам” — это ни о чем тебе не говорит?
— Что?
— Сейчас я освежу тебе память, — говорит Деннис, распахивая папку. — Вот… Джеф Спроук, девятое сентября, поставлена сумма в пять евро — на то, что первым сломается брат Джонас. Джикерс Прендергаст, одиннадцатое сентября, для некоторых несчастливая дата, поставил на Лерча пять евро. Рупрехт фон Минет, та же дата, пять евро на Киппера Слэттери — неудачный выбор, Минет, старики редко идут ко дну, особенно когда впереди уже маячит пенсия. Так что, как видите, все вы проиграли, давайте-ка раскошеливайтесь.
— Да что ты такое несешь?
— Говард-Трус, — отрывисто говорит Деннис, жестом показывая куда-то вниз, на лестницу. — Он сошел с дистанции. Вылетел первым. Никто из вас не угадал! А теперь пришло время платить.
— С какой еще дистанции?
— Да с ума он сошел, идиот! Почему, как ты думаешь, он сегодня на урок не пришел?
— Не знаю. Заболел, может?
— Да не заболел — вон его машина стоит, на парковке. Ему запретили преподавать, потому что он сошел с ума.
— Мне он совсем не казался сумасшедшим, — протестует Джеф.
— Да? Он же тайком увел нас из школы и притащил в какой-то музей, где ничего нет. А потом заставил стоять на холоднющем ветру в парке и слушать какую-то фигню, про которую в учебнике нет ни слова!
— Ну и что?
— Ах, тебе этого мало? Что же — дожидаться, когда он начнет кататься на роликах по Пристройке, напялив на себя свадебное платье своей матушки? А ну гони пять евро.
Джеф и остальные продолжают упрямиться, но тут приходит Саймон Муни и спрашивает, слыхали ли они новость: Говарда-Труса уволили.
— Утром Автоматор первым делом вызвал его на ковер. Джейсон Райкрофт слышал, как Уродина Мур говорила об этом Фелчеру.
— Ну и ну! — восклицает Джеф.
У Джикерса, когда он слышит новость, делается еще более унылый и виноватый вид, чем обычно.
— Я жду, — говорит Деннис.
— Чего ты ждешь? — интересуется Саймон Муни.
— Хорошо, что ты спросил, Мунбагги, потому что ты тоже, если не ошибаюсь, должен мне пять евро. Ну а вы, джентльмены, чем будете платить — наличными или наличными?
— Да пошел ты, — с вызовом говорит Джеф и уже собирается уходить.
Деннис бросается вслед за ним.
— А ну давай деньги! — требует он.
