Скиталец полностью

Этот город получил достаточно ударов, когда армия прошла через него в первый раз. Мы пережили самое худшее. Черт возьми, кому, черт возьми, понадобилось нападать на Вайоминг? Возможно, нам еще повезло. Похоже, что и в других местах все пошло прахом. Время от времени кто-нибудь приезжает из Колорадо или забредает по шоссе I-80 с запада, и ни у кого из них нет хороших историй, которые можно было бы рассказать. Они говорят, что Денвер — это просто радиоактивный кратер.

Теперь к нам приходят эти сукины дети-боты и говорят нам, в какие районы города нам больше нельзя заходить. Как, черт возьми, это приемлемо? Бьюсь об заклад, некоторые из них даже были частью группы, которая прошла через город во время войны. По большей части, они покинули город в одиночку. Большая часть боевых действий велась на старой базе ВВС², — в ясные дни мы все еще иногда видим оттуда дым, — но там все равно был нанесен ущерб.

В баре они говорили, что мы все соберемся и сделаем что-то с этим. Соберем оружие и заставим их уйти. Конечно, есть боты, которые не доставляют никаких хлопот, но, похоже, сейчас никому нет до них дела. Они все — проблема, это они сражались на войне, это они убивали женщин и детей.

Все эти идиоты уже забыли, что это мы начали сбрасывать бомбы.

Я начинаю нервничать. Нужно остановиться. Я, вероятно, сделаю какую-нибудь глупость, когда буду в таком состоянии.

Мог ли он провести какой-нибудь анализ того, что только что прочитал, чтобы не остаться в замешательстве?

Люди искажают свое восприятие событий, основываясь на своих эмоциях. Он знал это не понаслышке, во многом благодаря недавнему опыту. Автор дневника даже упомянул об этом в своей записи, возможно, осознав это после того, как поднял голову и увидел, как неуклонно ухудшается его почерк, как усиливается нажим с каждым росчерком пера.

Ронин вошел в коридор и направился к чердачному люку. С первого взгляда редко бывает видно все. Протянув руку, он ухватился за веревку и открыл люк. Лестница сопротивлялась его подъему, и половицы скрипели, несмотря на его медленные, осторожные шаги. Стоя у окна, он находился прямо над комнатой Лары.

Что бы она сказала, когда бы он рассказал ей, что содержалось в дневнике? Я так и знала, или меня это не удивляет, или, может быть, вы, чертовы ублюдки с ведрами болтов?

Или ее губы опустятся, а глаза заблестят от печали, которую он не мог понять, от печали по памяти о давно умерших людях, которых она никогда не знала? Для людей, которых забрали из их домов — из этого дома — и убили?

Он остановился у окна и выглянул наружу, любуясь происходящим. В парке было почти темно, если не считать света, отражавшегося в пруду; это было черное пятно между мягким светом уличных фонарей по обе стороны. Вид, который, должно быть, был знаком человеку, написавшему дневник.

Ронин обвел взглядом одеяла и журналы на полу, банки с едой в книжном шкафу, стол с единственным стулом. Каково было бы оказаться на месте писателя?

Он покопался в своей памяти, получая доступ к данным из своих многочисленных вылазок в Пыль, вокруг нее и за ее пределы. Почти каждую ночь он проводил в одиночестве, и он никогда не задумывался об этом факте. Он встречал там множество людей, но большинство из них погибало или оставалось лежать в грязи.

Пыль предпочитала быстрых и безжалостных. Там не было духа товарищества.