- Нет, Маша. Я ненадолго. На неделю. Больше не получится. На целую неделю, Маша. Я буду здесь целую неделю. - Если б каждый миг мог длиться век.
- Что мы стоим. Саша, заходи домой.
И вот через столько лет он снова преступил порог своего дома. Навстречу Аркадий.
- Александр, ты? Я рад. Рад, что ты пришел.
- Я ненадолго, Аркадий. У меня всего одна неделя. Потом я должен вернуться.
- Проходи. Все расскажешь не спеша. Ведь это твой дом.
- Спасибо, Аркадий. Теперь это ваш дом. Я хочу поздравить вас с ожидаемым прибавлением семейства.
- Ты садись, Саша. - Сказал Аркадий. - Ты, Маша, хоть чая поставь. Ведь они издалека, устали. Легко одеты, а на улице зима. Им согреться надо.
Мария пошла быстро на кухню, поставить чайник.
- Как вы там, как ты, Саша? - Спрашивал Аркадий.
- Нормально. Я привык за эти годы. Обустроился. Свой дом. Корабль, свое дело. Разбоем занимаюсь.
- Наслышаны. - Улыбался Аркадий.
- Данька говорит, что у меня ОПГ Карибы, а я пахан, местный авторитет.
- Ну, его, Даньку. Другое время и другие обстоятельства. Сам-то он кто? Боцман. А еще отцу такие вещи говорить.
- Ладно, - отмахивался Данька.
- А дом на кого оставили?
- У меня есть кому заняться домом. Леон, мой бывший матрос, Жанетта, кухарка. Они присмотрят. Жаннетта души не чает в этом паршивце. Любит его. Раскармливает. Скоро в дверь не пройдет. Под ним рей гнется. Еще Хуан, испанский мальчишка. Он не морской человек. Ему земля больше подходит. Сейчас в моем доме живет Брайан. Наш корабельный плотник. И друг Дэна.
В этот момент Мария входила в комнату.
- Брайан? Это тот паршивец, тот изувер, который твоего сына ножом ковырял, вытаскивал пулю, а потом иголкой зашивал. А ты где был? Ты - отец. Куда смотрел?
- Маша, - начал оправдываться Александр, - в море это было. Там скорую помощь не вызовешь. Вертолетов нет. И как быть?
- Хоть как! Ты отец, - сердилась Мария.
- Маша, успокойся, - вмешался Аркадий, - он и так сделал все, что мог. Радоваться надо. Даня то там, то тут. И с тобой и с отцом. Здесь мы за ним приглядим, а там отец. И, надо будет, по отцовски там приструнит его.
- Да я уже большой мальчик, - смеялся Данька. - У Свена другие методы воспитания. Хуана собирался сжечь. Меня обещал повесить.
- Сын, кто старое помянет, тому глаз вон.
- Вот и глаз обещает вырвать. Я не сержусь, папа. Все было правильно.
- Пойдемте. Я вас покормлю, - Мария прервала их шуточки.
Позже Свену постелили диван в зале. Капитан лег. Закинул руки за голову, долго смотрел в потолок, глядел в окно, где на улице горели фонари. Он дома. Наконец. Дома. Скрипнула половица. Этот пол помнил шаги своего хозяина. Звякнула посуда в шкафу. Вздохнуло кресло. Они переговаривались, обменивались воспоминаньями о своем хозяине. О нынешнем капитане Свене. Обсуждали, как он изменился. На улице Тракторной тихая спокойная ночь.
Часть 13
- Данька! Саша! Мы ушли. - Послышался из коридора голос Марии Петровны. - Я тут одежду достал для Саши, в коробке.
Хлопнула входная дверь, Мария и Аркадий ушли на работу.
Данька встал, окликнул отца.
- Папа! Папа. Капитан Свен, вставать будешь?
- Да, Даня, сейчас встаю. - Капитан поднялся, осмотрел комнату. Все здесь такое родное и такое чужое. Он знает здесь каждую вещь, и словно видит все это впервые. Свен подошел к окну, выглянул на улицу. С неба падали редкие хлопья снега. Тишина за окном.
Белый снег за окном.
Кружева снегопада.
Лишь о чем-то былом
Вспоминать мне не надо.
Здесь чужая страна,
Здесь деревья чужие
Эти ночи без сна,
Их глазницы пустые.
Снег скрипит под ногой,
Год уходит за годом.
И уже далеко за спиной,
Та страна, из которой я родом.
- Грустишь, папа? - Спросил Данька
- Вовсе нет.
Тут за окном громко прокричала ворона.
- Каркнул ворон, невермор. - Проговорил капитан.
Эти слова отдались болезненным колоколом в груди Даньки. Он вспомнил о другом колоколе, не том, что звучал сейчас в его груди. Он вспомнил Жаннетту, ее слова. Только колокол тогда звучал не так, не радостно, а как-то глухо, словно из-под воды. Я была молода и не поняла, не поняла... А потом я ждала его. А он больше не вернулся. Она вспоминала своего мужа, ушедшего в море и не вернувшегося назад.
- Папа, завтракать будешь?
- Подожди, я осмотрюсь, умоюсь.
- Ладно, давай.
В сердце капитана звучали строки.
Там я помню весна,
Воробьи пьют из лужи
И стоит у окна
Та, которой я нужен.
Ворочусь я домой,
Разорвав цепи боли,
Обретая покой,
Стану пленником воли.
На вершине горы
Я закат встречу жизни.
Свет угасшей зари,
И печаль моей тризны.
Я еще не прошел
Все дороги мирские
И с богами за стол
Пусть садятся другие
Пусть они подождут:
Торопиться не буду.
У меня долгий путь,
Я блуждаю по кругу.
