- Нет, Паша. Он говорит правду. Это странная история. Даня, как в фантастическом фильме, путешественник во времени. Он каждую ночь отправляется в другое время. Я после тебе все объясню. Он засыпает здесь и просыпается на корабле пиратов, на "Скитальце" под командованием капитана Свена. Засыпает там, возвращается в наш мир.
- Ясно, что ничего не ясно,- сказал Павел, - Ладно, посмотрим, что у тебя там. Пуля, говоришь. Надо будет ее извлечь.
- Зачем? Брайан вытащил ее.
- Какой Брайан?
- Наш корабельный плотник. Веселый парень.
- Вытащил? Плотник? Варварство какое-то. Кто обмотал тебя портянкой? Грязная тряпица вместо бинта.
- Брайан чистые рубахи изводит на повязки. Их стирали парни в ведре.
- И пулю вытащил? Он садист?
- Нет. Он плотник. Хороший плотник.
- С каких пор плотники проводят операции?
- У нас проводят. К Брайану все обращаются. На "Скитальце" костореза нет. - Потом пояснил. - Косторезом доктора называют.
Павел снял повязку.
- А это что за веревки? Ими валенки подшивать.
- У Брайана всегда иголка с ниткой с собой. Рубашку подшить, рану заштопать. Это ниточки. У него других нет.
- Варвары! Садисты! Твоего Брайана или в тюрьму или в сумасшедший дом. Как он извлекал пулю?
- Просто. Он нож нагрел над свечой. Разрезал. Мне в зубы дали деревяшку, что б не кричал или зубы что б не сломал. Ребята меня за руки и за ноги держали. Потом он поковырял и пулю достал.
Марию Петровну ударила резкая боль, пронзило все тело. Она проедставила, как какой-то мужик вонзает в тело ее ребенка грязный нож. Ковыряет в нем, что б достать пулю. Ее Даня лежит весь в крови на грязной кровати. Пьяная матросня, именно пьяная, в другом состоянии люди не могут так поступить, держат ее маленького мальчика за руки. Он кусает палку, что б не кричать. Она видит его глаза полные боли. Если бы Аркадий не подхватил ее, она упала бы, потеряв сознание.
- Так оперировать? Без наркоза?
- У нас нет наркоза.
- Он изверг. Не человек. Рана чистая. Давно тебя ранили?
- Дня три назад. Свен так сказал. Я после без сознания лежал.
- Хорошо. Вытащим эти веревки и наложим нормальный шов. Сейчас местный наркоз сделаю. Укол поставим.
- Дядя Паша, укол - это больно. Не надо уколов. И йод не надо.
- А как прикажете?
- Дернуть за веревочку и вытащить. Потом иголочкой зашить. Я матрос, пират. У нас и не такое случатся. Матросы не плачут.
- Даня, я врач, а не палач, не садист. По другому не могу. Я не пират, я - врач. Я не коновал, не плотник, я хирург. Тебе повезло, могло быть внутреннее кровотечение. Вы понимаете. Какое, вы безмозглые пираты!
- Дядя Паша, деваться был некуда. Жестокая необходимость. Вы их не ругайте. Они хорошие.
- Так, поставлю укол, - Павел набирал лекарство в шприц
- Может не надо. Это так больно.
- Больно? А вот это? - Доктор показал на другой, старый шрам. - Это у тебя откуда?
- Это меня шпагой. Там Брайан то же зашил.
- Шпага - не больно, а шприц - больно?
- Шпага - это почетно, а шприц для девчонок.
- Сейчас медсестру позову. Девчонку. Пусть полюбуется на храброго воина.
- Не надо, я потерплю.
- Я тебе антибиотики поставлю. Каждый день буду приходить, уколы ставить.
- Из меня дуршлаг хотите сделать?
- Швы наложу. В палату отправлю. Там, как миленький, будешь уколы получать.
Игла воткнулась в тело. Данька верещал.
- Дома спрячусь от вас. Под кровать залезу.
- Вытащу и прививку сделаю дополнительно, от столбняка, - смеялся Павел.
Швы он снял. Наложил новые, забинтовал.
- Одевайся, пират. На сегодня отпущу домой. Режим постельный. Шпагу спрячь, никаких сражений.
Даньку вновь уложили на каталку. Вывезли на улицу. Помогли сесть в машину.
Путешествие в больницу отняло много сил. Он добрался с помощью Аркадия и мамы. Его уложил.
- Даня, - говорила Мария Петровна, - ты отдохни. Тебе поспать надо. Я бульончик приготовлю. Котлетки сделаю.
- Мама, я спать не хочу.
- Ты попытайся.
Даня закрыл глаза, и сон сморил его.
Мария Петровна на кухне варила бульон, Жарила котлеты. Аркадий Аркадьевич сидел рядом.
- Видишь, Маша, - все обошлось. Все обошлось.
Чувство облегчения царило вокруг. Наполняло тревожной радостью.
- Жив наш Даня.
- Аркадий, я со своим сыном, кажется, раньше времени поседею. Как его опять угораздило. Что там случилось?
- Маша, - говорил Аркадий, - ты меня прости. Я сразу тебе не сказал. Дал слово Дане.
- Какое слово?
- Помнишь, мы накануне с ним секретничали?
- Припоминаю.
- Так вот, он словно чувствовал, что моет не вернуться. Просил позаботиться о тебе. Оставил в рюкзаке какие-то безделушки. Просил позаботиться и если не вернется, не тосковать, не плакать.
- Господи,- Мария заплакала.- Как же он мог.
- Он еще сказал, что за ними охотятся военные корабли. Капитан предложил ему остаться на берегу.
- И он не остался, да?
- Маша, тебе лучше знать. Это твой сын. Конечно, не остался. Я не крыса бежать с корабля. Вот такой Данька.
- Господи, как же так. Как же так.
