Скитальцы полностью

Истребитель набирал скорость. Сначала его вел вперед электрический ток, исходивший от подземных рельсов, а затем заработали собственные двигатели. Как только скорость машины достигла порога взлета, началось сгорание твердого топлива. Струи воздуха с огромной скоростью вылетели из сопл. Истребитель взмыл ввысь и устремился в небо. В зеркале заднего вида Анка увидел быстро уменьшающийся круг летного поля. Выбрасываемый воздух собирался в белый дымчатый столб.

Истребитель летел плавно и уверенно. Все индикаторы показывали нормальную работу систем. Сгорание топлива шло оптимально. Глядя на просторное небо и бескрайнюю равнину, Анка ощущал необычайный духовный подъем. Чувство легкости было сильнее счастья. Оно вздымалось и падало непрестанно и плавно, как дугообразный полет истребителя, в нем не было ни резких всплесков радости, ни глубоких впадин тоски. Это чувство легкости охватывало Анку всякий раз, когда он оказывался в небе. Он летал ради этого ощущения, ради бесконечного вида темного неба и серо-желтой земли.

Он уверенно сжимал в руках рычаг управления. Истребитель мчался очень быстро. Анка внимательно управлял им, держа курс строго по красной линии на навигационном экране. Его истребитель поддерживал связь с наземным центром управления, а координаты совершившего вынужденную посадку грузового шаттла были переданы в его навигационную систему. Место, к которому он направлялся, найти было легко: оно находилось примерно за двести метров от гор.

«Эти двое землян – не полные тупицы. Они сумели посадить шаттл в таких условиях – это уже достижение. Да, конечно, у грузовых шаттлов обычно очень надежные посадочные системы, и это наверняка очень помогло этим землянам. Если они не ранены, доставить их в город будет легко. Предстоит всего-навсего прямой полет до Марс-Сити.

Как бы то ни было, оставлять двоих людей погибать в пустыне – не дело».

На горизонте взвихривался песок, это было похоже на языки пламени. Приближалась гораздо более сильная пыльная буря, чем предсказывал прогноз. Пока что было неясно, с какой скоростью она движется, но клубящийся песок выглядел так, словно вперед издали по степи мчалась древняя конница.

«Если оставить их там, где они сейчас, они погибнут. Этого нельзя допустить. Нельзя бросить людей посреди песка, ничем нельзя это оправдать. Единственным исключением могла бы стать месть. Но это совсем другое дело. Мстить может один человек другому человеку, который сделал что-то плохое ему лично. А Хуан хочет принести этих двоих в жертву ради некоей цели – цели весьма сомнительной. Приближается буря, и ночь им не пережить.

Люинь и ее друзья говорят о сопротивлении. Но сопротивляться можно только такой несправедливости. Каковы последствия абстрактного отношения к обобщенной справедливости и несправедливости? Такое отношение ведет к конфликту со всеми землянами сразу. Чтобы победить воображаемое зло, сейчас мы первыми творим зло. Это плохо. Это постыдно».

Анка смотрел на вздымающийся на горизонте песок, и его тревога нарастала. Буря приближалась быстрее, и она была мощнее, чем он ожидал. Он прибавил скорость и сжег больше топлива, чем собирался, надеясь выиграть побольше времени. Судя по скорости приближения бури, его шансы быть застигнутым ею на обратном пути оказались больше, чем он думал.

Но какой у него был выбор? Первый вариант: совершить посадку и переждать ночную бурю внутри самолета. Именно на этот случай он прихватил с собой лишние припасы. Но, учитывая силу бури, этот вариант вряд ли мог сработать. Буря была такой сильной, что их могло засыпать песком, могло перевернуть шаттл, мог начаться камнепад. Крупные камни в прошлом разрушали дома в городе. Шансы выжить ночью во время бури Анка оценивал процентов в двадцать, не выше.