Скитальцы полностью

Он не знал, как сказать Люинь о своих чувствах. Она спросила его, будет ли он участвовать в акции, он ответил неопределенно. Не то чтобы его совсем не волновало то, чем занялись эти парни и девушки, но он попросту не верил в подобные движения.

«Чего они собираются добиться? Изменить систему? А что потом? Изменить образ жизни людей? Какой в этом прок? Истинную проблему они этим не решат. В погоне за совершенством люди перепробовали множество систем, и каждая из них имеет свои недостатки, свою несправедливость, свои предрассудки. Различие между системами только в том, как те, кто всем доволен, поют хвалу своему миру. Истинная проблема – природа человека. Если человек противостоит другим людям, то он будет этим заниматься независимо от того, в какой системе он живет. Какой смысл надеяться на перемены? На них надеяться не стоит.

Проблемы человеческой природы возможно было бы изменить только через посредство человеческой природы, но такого решения не существует. А вот проблемы отдельного человека можно решить, если помочь этому человеку. Если есть конкретная несправедливость, можно противостоять этой несправедливости. Вот и всё, что мы можем сделать. Больше ничего.

Даже в самом идеальном обществе будут дети, умирающие от несправедливости. Все людские старания способны только уменьшить, вычесть, как в арифметике, что-то из бесконечных страданий мира».

Анка шагал быстро и спокойно. Он совершенно не нервничал, хотя и был озабочен происходящим. Нервничать было ни к чему. Он привык сосредотачиваться на подробностях происходящего и прогонять от себя панику. Его беспокоил цвет неба. Розовые краски потемнели, а это означало, что ветер усиливается. Надвигалась пыльная буря. Она была еще далеко, но в любой момент могла набрать скорость. А ему нужно было закончить дело до прихода бури.

На летном поле не было никого. Никому в голову не пришло вылетать при такой погоде. Анка подошел к своему истребителю и открыл колпак кокпита. Вокруг стояли другие боевые машины, походившие на стаю белых акул, нежащихся на поверхности моря. На бортах каждого истребителя, ниже кокпита, красовались языки пламени, похожие на акульи зубы. На безмолвном летном поле, казалось, дремлет какое-то особое сознание и дышит во сне. После суеты подготовки к военному параду и интенсивного обучения в последние дни свирепый зверь спал.

Анка открыл багажник и засунул туда ранец. Он едва втиснул его на место. Он взял с собой достаточно еды и кислорода для двоих человек, помимо себя, – на тот случай, если им придется провести ночь за пределами города. В маленький истребитель могли сесть только двое, а в грузовом отсеке, предназначенном для того, что может понадобиться в экстренной ситуации, лежали сложенные гигантские крылья и мотор. Свободного места не было. Анка проверил, достаточно ли у него твердого топлива, убедился в том, что и система поступления воздуха, клапаны и свечи зажигания работали исправно. Похоже, всё было в полном порядке.

Починив этот истребитель самостоятельно, Анка был с ним знаком, как с собственным телом. Днем раньше он принимал участие в учениях. Истребитель вел себя хорошо – по крайней мере, он не отставал от других машин, и это придавало Анке уверенности. Он не был уверен в себе как в механике и принялся за эту работу только потому, что отказался повиноваться Фитцу, но не считал, что открыто противостоять капитану мудро.